Cliodynamics
Клиодинамика





Locations of visitors to this page

web stats

Скачать статьи

Форум


Причины Революции

Навигация
Главная
Клиодинамика
Статьи
Методология и методы
Конференции
СМИ о клиодинамике
Библиотека
- - - - - - - - - - - - - - -
Причины Русской Революции
База данных
- - - - - - - - - - - - - - -
Ссылки
Помощь
Пользователи
ЖЖ-Клиодинамика
- - - - - - - - - - - - - - -
English
Spanish
Arabic
RSS
Файлы
Форум

 
Главная arrow Конференции arrow Клиодинамическая секция на социологическом конгрессе Тезисы
Клиодинамическая секция на социологическом конгрессе Тезисы Версия в формате PDF 
Написал Administrator   
14.10.2008

Клиодинамическая секция на социологическом конгрессе

(Москва, 21-24 октября 2008).

 

 

Программа и тезисы докладов 

 

НАШИ ЗАСЕДАНИЯ ПРОХОДЯТ В ИНСТИТЕ СОЦИОЛОГИИ:
Адрес: Москва, ул.Кржижановского, д. 24/35 корп. 5. Проезд до станции метро «Профсоюзная».
Тел.:(499) 128-86-01, (495) 719-09-71,
Этот адрес e-mail защищен от спам-ботов. Чтобы увидеть его, у Вас должен быть включен Java-Script

Заседание 1. Модели социальной макродинамики ауд. 108
Председатель: С.В. Цирель
22 октября, 1500-1800


Розов Н.С.
Ключевые модели макросоциальных процессов и эволюционных сдвигов.
Марков А.В., Коротаев А.В. Математические модели гиперболического роста вмакросоциологии и биологии.
Нефедов С.А. Русская революция в контексте теории демографических циклов.
Лигостаев А.Г. Стесненность и социальная эволюция.
Павленко Ю.Г. Гражданское общество в социально-экономическом развитии.
Гринин Л.Е. Некоторые возможные направления дальнейшего развития математических моделей выхода из «мальтузианской ловушки».
Цирель С.В. Выход из мальтузианской ловушки: просачивание через черные ходы.
Общее обсуждение проблемы выхода из мальтузианской ловушки

Продолжение. 23 октября, 1500-1800

Кирдина С.Г., Малков С.Ю.
Диссимметрия институциональных матриц: проблемы моделирования.
Халтурина Д.А. Опыт выявления психологических параметров порядка на глобальном уровне (по материалам проекта Мировые ценности").
Гринченко С.Н. Метаэволюция Человечества и Россия.
Семёнов А.В. Интернет и социетальные изменения: виртуализация, глокализация и сетевой индивидуализм.
Крутий И.А. Модели социокультурного пространства индивидов в условиях транснациональных взаимодействий.
Коротаев А. В. О динамике второго демографического перехода.
Малков С.Ю., Маркова А.А., Чичикина И.С. Статистический анализ динамики возрастной структуры представителей высших органов государственного
управления 

 

 

Тезисы докладов

 

Ключевые модели макросоциальных процессов и эволюционных сдвигов

Розов Н.С.

Доктор философских наук, профессор

Институт философии и права СО РАН, Новосибирский государственный университет

Социальные исследователи испытывают понятную и во многом оправданную идиосинкразию к любым моделям и схемам, претендующим на универсальность. При этом никто не подвергает сомнению универсальную значимость таких современных концептов как институт, социальный обмен, коммуникация или практика. В докладе показано, что есть место и для вполне полезных универсальных моделей макросоциальных процессов — исторической динамики и крупных сдвигов социальной эволюции.

Различные макросоциальные процессы (генезис, рост и расцвет, разделение и интеграция, упадок и распад обществ, переход на новый уровень развития) зависят от направленности и характера поведения индивидов и групп, от адекватности этого поведения неким объективным свойствам сложившейся исторической ситуации. Такое рассуждение прямо выводят нас на искомую узловую схему — это вызов-ответ по Арнольду Тойнби. Далее, уже обозначенные фазы дополним некоторыми концептами с обширным объяснительным потенциалом и получаем универсальную модель исторической динамики (рис.1).

image001.gif

 

 

 

 

 

 

 Рис. 1. Универсальная модель исторической динамики — ключ к арсеналу макросоциологических теорий

Данная модель читается от фазы «Социальная стабильность» влево к факторам динамики, вызову и фазе 4 «Ответ» как главному узловому пункту бифуркации. После чего следует рассматривать по отдельности три главных контура, соответствующих а) адекватному (фазы 1-4), б) неадекватному (фазы 3-7) и в) перспективному (фазы 4,8-11) ответам, детали см.: [1, 291-300]. Модель является не только общей рамкой, но также удобным и компактным способом сопряжения весьма обширного (и открытого для дальнейшего расширения) круга уже существующих более частных моделей и теорий. В докладе показано, какой набор классических и современных теорий стоит за каждым блоком (фазой) модели. Кроме того, важнейшая для макроистории фаза 11 «Системная трансформация» прямо соотносится с наиболее глобальными схемами социальной эволюции (Л.Уайт, В.Макнил, М.Ходжсон, Э.Геллнер, В.Ростоу, А.Г.Франк, И.Валлерстайн, И.Дьяконов и др. [2]). Действительно, каждый эволюционный скачок — это хорошо изученная системная трансформация [3, 292-390]. За последней стадией антропогенеза (овладением кроманьонцами речью вдобавок к ранее обретенным контролем за огнем и производством орудий труда) следуют пять главных фазовых переходов: неолитическая революция, от первобытности к варварству (одомашнение животных и растений, быстрый демографический рост, войны за землю и образование вождеств-чифдомов); политогенез. от варварства к цивилизованности (образование государств, появление городов и письменности), военная революция, от ранней к зрелой государственности (переход к централизованным армиям и государственному контролю за производством огнестрельного оружия, что всегда сопровождается быстрым и многосторонним развитием государственных институтов, часто в форме «абсолютизма»); «модернизация», от зрелой к сквозной государственности (переход к всеобщему гражданству, подушевому налогообложению, всеобщей системе образования, часто в форме «национальных государств», нередко в тесной связи с появлением машинного производства — «индустриальной революцией»); «переход к обществу знаний», от сквозной государственности к сензитивным обществам (переход к «постиндустриальному обществу», обществу «третьей волны», «обществу знаний», «обществу инноваций» и т.п.). В докладе показано, какие проблемы и исследовательские перспективы открывает такой взгляд для  макросоциологического анализа динамики современной России в глобальном контексте.

 

Список литературы

  1. Время мира, Выпуск 1. Историческая макросоциология в XX веке.. Новосибирск, НГУ, 2000.
  2. Структуры истории. Альманах «Время мира», выпуск 2. Новосибирск, 2001.
  3. Розов Н.С. Философия и теория истории. Кн.1. Пролегомены. М.: Логос, 2002.

 

Математические модели гиперболического роста в макросоциологии и биологии

Марков А. В., д.биол.н.; Палеонтологический институт РАН, Москва

Коротаев А. В., д.и.н., проф.; Российский государственный гуманитарный университет, Москва

 

При разработке теорий социальной эволюции достаточно широко используются научные результаты, полученные биологами-эволюционистами (см., например: [1]). В данном докладе мы хотели бы показать, что и достижения социальных наук могут быть вполне применимы при развитии биологической эволюционной теории.

Нами показано, что динамика родового разнообразия фанерозойской морской биоты значительно лучше описывается гиперболической моделью, широко используемой в макросоциологии и демографии (см., например: [2−9]), чем традиционно привлекавшимися для этой цели экспоненциальными и логистическими моделями, заимствованными из теории динамики популяций. Если последние предполагают отсутствие влияния межтаксонных взаимодействий на динамику разнообразия, за исключением соревнования за свободное экологическое пространство, то гиперболическая модель предполагает наличие в развитии биоты нелинейной положительной обратной связи второго порядка.

Наблюдавшийся до начала 1970-х годов гиперболический характер роста народонаселения (и некоторых других показателей развития Мир-Системы) был обусловлен положительной обратной связью второго порядка между демографическим ростом и темпами технологического и культурного развития Мир-Системы (больше людей — больше потенциальных изобретателей — ускоряется технологический рост — быстрее растет емкость среды — рост населения ускоряется — еще больше людей и т.д.) (см., например: [8; 9]).

По-видимому, в развитии биоты также имеется нелинейная положительная обратная связь второго порядка между разнообразием и структурой сообществ (больше родов — выше альфа-разнообразие [среднее число родов в одном сообществе] — сообщества становятся более сложными, устойчивыми и "забуференными" — растет "таксономическая емкость" среды и средняя продолжительность существования родов; снижается темп вымирания — рост разнообразия ускоряется — еще больше родов и т.д.). Простейшая математическая модель динамики биоразнообразия, основанная на этом предположении, подтверждается эмпирическими данными по динамике как биоразнообразия, так и альфа-разнообразия. Прогрессивное усложнение морских сообществ в течение фанерозоя также подтверждается ростом равномерности распределения родовых обилий в палеосообществах [10].

 

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

1.       Гринин Л. Е., Марков А. В., Коротаев А. В. Макроэволюция в живой природе и обществе. М.: УРСС, 2008.

2.       Foerster H. von, Mora P., Amiot L. Doomsday: Friday, 13 November, A.D. 2026 // Science. 1960. Vol. 132. P. 1291–1295.

3.       Капица С. П. Математическая модель роста населения мира // Математическое моделирование. 1992. Т. 4. № 6. С. 65–79.

4.       Kremer M. Population Growth and Technological Change: One Million B.C. to 1990 // The Quarterly Journal of Economics. 1993. Vol. 108. P. 681–716.

5.       Cohen J. E. Population Growth and Earth's Carrying Capacity // Science. 1995. Vol. 269. P. 341–346.

6.       Подлазов А. В. Теоретическая демография. Модели роста народонаселения и глобального демографического перехода // Новое в синергетике. Взгляд в третье тысячелетие / Ред. Г. Г. Малинецкий, С. П. Курдюмов. М.: Наука, 2002. С. 324–345.

7.       Tsirel S. V.On the Possible Reasons for the Hyperexponential Growth of the Earth Population // Mathematical Modeling of Social and Economic Dynamics / Ed. by M. G. Dmitriev and A. P. Petrov. Moscow: Russian State Social University, 2004. P. 367–369.

8.       Коротаев АВ., Комарова Н. Л., Халтурина Д. А.Законы истории. Вековые циклы и тысячелетние тренды. Демография. Экономика. Войны. М.: КомКнига/URSS, 2007.

9.       Коротаев А. В., Малков А. С., Халтурина Д. А. Законы истории: Математическое моделирование развития Мир-Системы. Демография, экономика, культура. М.: КомКнига/URSS, 2007.

10.     Марков А. В., Коротаев А. В. Динамика разнообразия фанерозойских морских животных соответствует модели гиперболического роста // Журнал общей биологии. 2007. Т. 68. № 1. С. 3–18.

 

Русская революция  в контексте теории демографических циклов

Нефедов С. А., д. ист. н.,  Институт истории и археологии УрО РАН, Екатеринбург

 

Вопрос о причинах социального кризиса 1917 года, о роли случайного и закономерного в событиях русской революции остается дискуссионной темой российской историографии. Однако в последнее время сделана новая попытка объяснения событий начала ХХ века – попытка, опирающаяся на неомальтузианскую концепцию демографических циклов[1].

Как известно, главный постулат Мальтуса заключался в том, что «количество населения неизбежно ограничено средствами существования».В условиях ограниченности ресурсов плодородных земель рост населения приводит к нехватке продовольствия, к росту цен и ренты, к падению потребления до минимально возможного уровня. Вслед за фазой экономического роста наступает фаза, которую экономисты называют Сжатием. В фазе Сжатия  экономические процессы становятся неустойчивыми. Крестьяне не имеют стабилизирующих запасов зерна, поэтому любой неурожай приводит к голоду. В условиях низкого потребления постепенно накапливается массовое народное недовольство, которое может роковым образом проявить себя в случае войны или каких-либо политических осложнений. Существует перечень более тридцати характерных социально-экономических явлений, описывающих состояние перенаселения и Сжатия, среди них  крестьянское малоземелье, высокие цены на хлеб, высокий уровень земельной ренты, распространение ростовщичества и аренды, высокие цены на землю, разорение крестьян, отходничество или уход разоренных крестьян в города, где они пытаются заработать на жизнь промыслами, рост городов, развитие ремесел и торговли, большое количество безработных и нищих, голодные бунты и восстания, активизация народных движений под лозунгами передела собственности и социальной справедливости, попытки проведения социальных реформ, направленных на облегчение положения народа и т.д.  Рано или поздно случайные во времени, но сами по себе  неизбежные воздействия,  такие, как неурожаи и войны, выводят систему из неустойчивого равновесия. Начинается экосоциальный кризис: голод, восстания, войны, эпидемии приводят к демографической катастрофе. В конечном счете, катастрофа приводит к сокращению численности населения, крестьянское малоземелье уходит в прошлое, потребление возрастает и начинается новый демографический цикл.

Идеи Мальтуса были восприняты крупнейшими экономистами «классической школы» (А. Смит, Ж. Б. Сэй, Дж. Милль и др.). Давид Рикардо включил эти положения в разработанную им теорию заработной платы, вследствие чего вся теория получила название мальтузианско-рикардианской. В 1930-х годах Вильгельмом Абелем и Майклом Постаном было доказано существование мальтузианских демографических циклов в реальной истории. В дальнейшембольшую роль в разработке этой теории играла французская школа «Анналов», в частности, работы Ж. Мевре, П. Губера, Ж. Дюби, Э. Лабрусса, Ф. Броделя, Э. Ле Руа Ладюри, П. Шоню.

В конце XX в. дальнейшее изучение демографических циклов привело к появлению новой объяснительной модели исторической динамики для эпохи позднего средневековья и нового времени – демографически-структурной теории Джека Голдстоуна[2]. Восприняв многие положения неомальтузианской теории, демографически-структурная теория предлагает более детализированный подход к объяснению динамики социально-экономического развития в XV-XIX вв. В отличие от классического неомальтузианства, рассматривающего демографическую динамику усредненного «населения», демографически-структурная теория изучает демографическую и социальную динамику в структуре государство-элита-народ. В последнее годы изучение демографических циклов проводится с широким использованием экономико-математических моделей. Это новое направление исследования представлено, в том числе, в работах М. Артсроуни, Дж. Комлоса, П. Турчина, А. В. Коротаева, С. В. Циреля, а также в работах автора.

Возвращаясь к проблеме объяснения российской революции необходимо, прежде всего, отметить, что все признаки, характеризующие в теории фазу Сжатия (а их более тридцати), действительно наблюдаются в России конца XIX- начала ХХ веков [3]. Фактически это означает, что в соответствии с теорией далее должен был произойти экосоциальный кризис. И в 1905-1922 годах мы реально наблюдаем то, что предсказывает теория: голод, принимающий широкие масштабы, губительные эпидемии,  гибель больших масс населения, принимающая характер демографической катастрофы, государственное банкротство, потеря административной управляемости, гражданская война, брейкдаун – разрушение государства, внешние войны, запустение многих городов, упадок торговли, очень высокие цены на хлеб, гибель значительного числа крупных собственников и перераспределение собственности, революцию, порождающую этатистскую автократию.

Таким образом, результаты проведенного анализа показывают, что аграрное перенаселение было главным действующим фактором в русской революции начала ХХ века. В конечном счете, понимание механизма революции приводит к нас признанию того факта, что современная ситуация бесконечно далека от той, что была в начале века, что никакой революционной ситуации по аналогичным причинам возникнуть уже не может. Этот вывод был сделан, в частности, при обсуждении работ автора на сайте КПРФ.

Литература

[1] Нефедов С. А. Концепция демографических циклов. Екатеринбург: УГГУ, 2007

[2] GoldstoneJ.RevolutionandRebellioninthe Early ModernWorld. Berkeley: UniversityofCaliforniaPress, 1991.

[3] Нефедов С. А. Демографически-структурный анализ социально-экономической истории России. Екатеринбург: УГГУ, 2005

 

Некоторые возможные направления дальнейшего развития

математических моделей выхода из «мальтузианской ловушки»

Гринин Л. Е., д.ф.н.; Волгоградский центр социальных исследований, Волгоград

Коротаев А. В., д.и.н., проф.; Российский государственный гуманитарный университет, Москва

Малков С. Ю.,д.т.н.; Академия военных наук, Москва

В научной литературе имеется достаточно большое число математических моделей, описывающих процесс "спасения из мальтузианской ловушки", характерной для доиндустриальных социально-демографических циклов. В этих моделях при описании динамики производства используется функция типа Кобба-Дугласа с учетом технологического развития, темпы которого считаются зависящими от общего количества населения. Результаты моделирования заключаются в том, что при определенном уровне технологического развития динамика производства начинает опережать динамику демографического роста, тем самым обеспечивая выход из «мальтузианской ловушки». При достаточной сложности используемого математического аппарата полученный общий вывод весьма предсказуем на основе лишь логических рассуждений. Таким образом, требуется детализация и конкретизация моделей, что и обусловливает необходимость дальнейшей работы в этом направлении. Основные предварительные выводы нашего исследования следующие:

1. Традиционное аграрное общество, основанное на натуральном хозяйстве, не способно преодолеть «мальтузианскую ловушку» и имеет динамику, задаваемую социально-демографическими циклами.

2. Необходимым условием выхода из «мальтузианской ловушки» является наличие серьезного рыночного сектора в сельском хозяйстве и достаточно развитой технологической базы, способной обеспечить устойчивый и непрерывный рост производительности сельскохозяйственного труда.

3. Выход из «мальтузианской ловушки» возможен в фазе «сжатия» на фоне роста цен на сельскохозяйственную продукцию. При этом должен выполняться ряд достаточно жестких и противоречивых условий, несоблюдение которых переводит фазу «сжатия» не в фазу выхода из мальтузианской ловушки, а в фазу социально-демографического коллапса. Но при определенных условиях рост цен на сельскохозяйственную продукцию начинает играть роль спускового механизма, способствующего поиску механизмов выхода из мальтузианской ловушки (а не скатывания к демографической катастрофе), однако при этом возникают многочисленные социальные перекосы и напряжения.

4. Эти условия впервые были выполнены в XVI в в Англии, которой впервые удалось начать контрмальтузианскую модернизацию. Вслед за ней пошли другие страны.

В предлагаемой нами математической модели описывается динамика развития рыночного сектора сельскохозяйственного производства в условиях роста городского населения, сопровождающегося ростом спроса (и соответственно, цен) на продукты питания. При этом дополнительные средства, полученные производителями за счет роста цен на сельскохозяйственные продукты,могут в значительной степени инвестироваться в расширение и интенсификацию производства.

image003.gif 

Рис. 1.        Соотношение прироста производства сельскохозяйственной продукции (за счет дополнительных инвестиций в повышение его эффективности) и дополнительного спроса на продукты питания

1 – слабая отдача от инвестиций, 2 – существенная отдача от инвестиций

На рисунке приведена зависимость прироста производства сельскохозяйственной продукции ΔF от уровня дополнительных инвестиций ΔI, направленных на повышение производительности труда (ΔN ·А – прирост спроса на продукты питания при увеличении численности населения на ΔN). В зависимости от конкретных условий отдача от инвестиций может быть низкой (кривая 1), но может быть и значительной (кривая 2). При низкой отдаче (кривая 1) дополнительные инвестиции не спасают ситуацию: рост спроса опережает возможности наращивания предложения и «мальтузианская ловушка» сохраняется. При значительной и быстрой отдаче от инвестиций (кривая 2) прирост производства ΔF при дополнительных вложениях ΔI' может удовлетворить возрастающий спрос ΔN ·А. Если такая ситуация становится постоянной и повышение производительности труда успевает компенсировать потребительский спрос увеличивающегося населения, то происходит выход из «мальтузианской ловушки». При этом демографические циклы прекращаются, и начинается непрерывный рост населения (вплоть до завершения демографического перехода, математическое моделирование которого выходит за рамки поставленной нами задачи).

Метаэволюция Человечества и Россия

Гринченко С.Н., д.техн.н., проф.; Институт проблем информатики РАН, Москва

Для понимания роли России в современном мире представляется необходимым, прежде всего, определить её место в единой развивающейся системе Человечества как целого, и на этой основе указать её типичные пространственно-временные, демографические и иные основополагающие характеристики, которые могут быть использованы для оптимизации её структурных свойств в желаемом для нас направлении. Ранее было продемонстрировано [1], что структура и развитие Человечества могут быть смоделированы – на соответствующем языке и уровне абстракции – с использованием иерархического информатико-кибернетического механизма поисковой оптимизации (критериев энергетического характера), образующего каркас модели системы Человечества как целого и обеспечивающего получение не только качественных, но и количественных оценок структурных и поведенческих (приспособительных) характеристик моделируемого объекта.При этом систему «Человечество» предлагается рассматривать как совокупность нескольких возникающих в ходе её «метаэволюции» (процедуры наращивания ярусов в иерархической системе в ходе её формирования как таковой) иерархических подсистем, различных по иерархической высоте, но функционирующих одновременно и параллельно, что и образует реально наблюдаемые процессы и явления. В качестве главных факторов, определяющих основные этапы такого развития (социально-технологической метаэволюции), согласно предлагаемой концепции, выступают информационные технологии – возникновение речи/языка, письменности, книгопечатания, компьютеров, сетей и т.д., – что сопровождается возникновением социальных структур возрастающей протяжённости, реализующих инфраструктурно-коммуникационные технологии, при одновременном освоении рабочих технологий повышающейся точности. Для примера на рисунке приведена схема бурно формирующейся в настоящее времяиерархической подсистемы Человечества «технологий околоземного Космоса/сетевых технологий/технологий десятков нанометров» (Россия здесь относится к ярусу «КОСМ1-сообщества-5», её регионы – к ярусу «КОСМ1-сообщества-4» и т.д.; «глобальное» Человечество – к ярусу «КОСМ1-сообщества-6») [1]. Немаловажно, что моменты начала возникновения таких подсистем (и наиболее общих групп указанных технологий) подчиняются математической закономерности, справедливой не только для социально-технологической («второй») природы, но также для живой и неживой природы.

Предлагаемое концептуальное и схематическое представление Человечества как самоуправляющейся системы задаёт своего рода базис в пространстве составляющих его сообществ (т.е. совокупность различных типичных размеров и времён адаптивного поведения), который может быть использован при решении соответствующих проблем социологии.

 

image005.gif

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

1.                 Гринченко С.Н. Метаэволюция (систем неживой, живой и социально-технологической природы). М.: ИПИРАН, 2007 – см. также http://www.ipiran.ru/publications/publications/grinchenko/book_2/

 

Выход из мальтузианской ловушки: просачивание через черные ходы

Цирель С.В., д.техн.н.; СПГГИ(ТУ), Санкт-Петербург

Одной из основных тем «клиодинамики» является исследование демографических циклов, опирающееся на классические работы Мальтуса и Ферхюльста, а также структурно-демографическую теорию Гольдстоуна. Главный тезис Мальтуса, не утративший значения для исторической науки, состоит в том, что скорость роста населения в традиционных обществах в благоприятных условиях скорость населения, как правило и в среднем, превосходила скорость роста производства продовольствия. Из этого логически вытекает существование демографических циклов и кризисов, в ходе которых вымирало «лишнее» население.

Автор не придерживается точки зрения, что все циклы определялись именно механизмами Мальтуса и Гольдстоуна (более быстрый рост элиты, нехватка средств на ее содержание, внутриэлитные расколы и т.д.). Причинами циклов могли быть также внешнеполитические и экологические причины (серия неурожаев, деградация ландшафта). Весьма важную роль играло также сочетание жесткости правления и идеологии, позволяющих подавлять возникающие недовольства, с отсутствием действенных обратных связей. Его результатом была деградация способа правления и всей страны в меняющемся мире. В Новое время совершенствование сельскохозяйственных технологий и техник управления страной позволило снизить (но не исключить) вероятность разрушения по этим причинам. Однако остается вопрос, что же остановило демографические циклы перенаселения?

Строго говоря, для исчезновения мальтузианского механизма необходимо либо, как советовал сам Мальтус, всячески подавлять рождаемость бедняков (что, впрочем, не прекращает роста элиты и развития внутриэлитарных конфликтов за нерастующую сумму ресурсов), либо добиться скорости роста производства продовольствия rF , не уступающего скорости роста rN населения N в благоприятных условиях. Но за счет достижений медицины  уже в 19 веке rN  достигло величины 2-2,5 % и выше. Как легко видеть, такая скорость роста производства продовольствия была реализована лишь в середине 20 века во времена «зеленой революции», именно так Индия, Мексика и некоторые другие страны вырвались из мальтузианской ловушки. Однако европейским странам, это удалось сделать много раньше, вскоре после того, как Мальтус писал свои труды, недаром его называли пророкам прошлого.

Фактически в Европе не было общего единого механизма выхода из ловушки. Был достаточно длительный период, когда:

·        экологическая ниша (К) быстро росла за счет сельскохозяйственного и ремесленно-промышленного, транспортного и организационного прогресса;

·        при этом население тоже быстро росло, и отношение N/K было близко к 1, и либо медленно сокращалось, либо не имело устойчивой тенденции роста и спада;

·        происходил рост жизненного уровня, проявляющийся главным образом в увеличении потребления городских изделий; питание становилось более разнообразным; улучшение медицинского обслуживания и санитарного уровня вело к сокращению заболеваемости и росту продолжительности жизни и т.д.;

·        однако при этом среднее (медианное) потребление калорий на человека росло очень медленно и находилось недалеко от минимума (о чем и писал Маркс).

В целом, как показывают расчеты, ВВП на душу населения более зависит от заполнения экологической ниши (N/K), чем от самого уровня технического прогресса (Kср), поэтому войны и неурожаи часто приводили к снижению уровня жизни до минимальных величин и выводили систему из равновесия. Наглядные примеры – это голод в Ирландии и революции в России.

Выход из мальтузианской ловушки обеспечивался выполнением целого ряда дополнительных условий:

·        рост промышленного производства (который уже в 19 веке уже мог достигать значения rN и даже больших) и импорт продовольствия за счет экспорта промышленных изделий;

·        интенсивная колонизация новых земель;

·        снижение рождаемости, объясняемое множеством различных соображений:

1.      аскетических – добровольное безбрачие (прежде всего в монастырях), регламентация половых отношений в браке (снижение частоты);

2.      гедонистических  – прежде всего у элиты и паразитических классов;

3.      рационалистических, которые включали в себя множество различных стратегий – повышение качества будущих кормильцев, предохранение от раздела наследства, возвышение рода за счет больших вложений в единственного наследника и т.д. По-видимому, с рационалистическими соображениями в наибольшей мере связан европейский тип брачности.

Если переходный период сопровождался чем-то из перечисленного выше (пока неясен ответ на вопрос, какая часть из этих факторов необходима), то мог произойти и обычно происходил выход из мальтузианской ловушки. Если нет, то войны, повторяющиеся неурожаи, политические кризисы и т.д. могли вывести неустойчивую систему (N/K ≈ 1) из равновесия и сорвать намечавшийся переход.

 

Диссимметрия институциональных матриц: проблемы  моделирования 
Кирдина С.Г., д. социолог. н.; Институт экономики РАН, Москва 
Малков С.Ю., д. технич. н., проф.; Институт экономики РАН,  Москва
 

Основная задача доклада состоит в обсуждении подходов к построению моделей социально-экономических систем, учитывающих принципы «институциональной диссимметрии». Диссимметрия («асимметрия внутри симметрии») – это проанализированное сначала  Л. Пастером, а затем  П. Кюри, В.И. Вернадским, И. Пригожиным и Стенгерс,  В.А. Геодакяном  и др. необходимое свойство развивающихся систем.

В докладе рассматривается историко-логическая модель социально-экономической системы, представляющая ее как структуру взаимодействующие институциональных Х- и Y-матриц [1]. Конкретные социумы (государства) характеризуются устойчивым доминированием либо Х-, либо Y-матриц, что выражает собой фундаментальный закон диссимметрии в распределении альтернативных элементов  и  соответствует «неравновесным условиям, определяющим саму возможность развития  сложных систем» [2, с. 149].  Соответственно, институциональная среда представляет собой бинарно-сопряженную структуру [3], в которой действует принцип иерархии, необходимый для развития живых систем. Принцип иерархии выражается в том, что доминирует, то есть имеет более высокий иерархический статус, либо Х-, либо Y-матрица, в зависимости от условий внешней материально-технологической среды – основного фактора эволюции. Если среда является «коммунальной», то в ней доминируют институты  Х-матрицы. Если среда является «некоммунальной», главенствуют институты Y-матрицы.

Ранее, на примере экономических институтов [4] было показано, что формирование Х- или Y-матриц может рассматриваться как следствие самоорганизации экономики в определенных условиях. Для анализа особенностей самоорганизации экономики использовалась  динамическая воспроизводственная неравновесная математическая модель, описывающая движение продуктовых и денежных потоков между производственным и потребительским  секторами [5]. Однако данная модель не позволяла рассматривать эффекты диссимметрии, поскольку в ней использовалась однопродуктовое приближение, а производственный  сектор рассматривался как единая отрасль. Моделирование диссимметрии институциональных матриц (для случая экономических институтов) требует совместного рассмотрения взаимодействующих экономических отраслей  разного типа. В соответствии с этим в работе предложена двухпродуктовая модель, в которой производственный сектор состоит из двух макроотраслей – инфраструктурной и сектора производства конечной продукции, отличающихся характером предельных издержек. Модель позволяет определить условия, когда предпочтительным является доминирование Х-, а когда Y-матрицы.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

1. Кирдина С.Г.  Институциональные матрицы и развитие России. Изд.2-е, перераб. и дополн. Новосибирск, 2001.

2. Пригожин И., Стенгерс И. Порядок из хаоса. Новый диалог человека с природой: Пер. с англ. Изд.4-е стереотипное. М: Едиториал УРСС, 2003.

3. Геодакян В.А.  О структуре эволюционирующих систем //   Проблемы кибернетики. М.: Наука, 1972. Вып. 25.

4. Кирдина С.Г., Малков С.Ю. Моделирование  самоорганизации экономики отраслей с повышающимися и понижающимися предельными издержками // Эволюционная теория, теория самовоспроизводства и экономическое развитие. Материалы 7-го международного симпозиума по эволюционной экономике, 14-15 сентября 2007, г. Пущино, Московская область./ Отв. ред. Маевский В.И., Кирдина С.Г. М: Институт экономики РАН, 2008.

5. Чернавский Д.С., Старков Н.И., Щербаков А.В. Базовая динамическая модель экономики России (Инструмент поддержки принятия решений) // Препринт ФИАН № 1, 2001.

 

Опыт выявления психологических параметров порядка на глобальном уровне

(по материалам проекта "Мировые ценности")

Халтурина Д. А., к.и.н.; с.н.с. Центра цивилизационных и региональных исследований РАН

Международный проект "Мировые ценности" (WorldValues) дает уникальную возможность для сопоставления психологических установок населения разных стран мира. В ходе данного проекта по репрезентативной выборке (в некоторых странах третьего мира по стратифицированной выборке) периодически проводятся опросы населения стран мира при помощи анкеты, включающей более 300 вопросов, касающихся различных сторон жизни человека и общества.

Первый раунд опросов состоялся в 1981 году, и в нем участвовали в основном развитые Запада. В рамках второго, третьего и четвертого раундов (1991, 1995 и 2001 годов) состав стран-участниц заметно расширился, что сделало социопсихологические сопоставления еще более интересными.

Результаты проекта представляют собой огромный массив, состоящий нескольких баз данных, каждая из которых включает несколько сотен переменных по числу вопросов. Разумеется, такое многообразие данных может поставить в тупик исследователя, желающего найти ключевые отличия тех или иных стран, увидеть ключевые тренды наиболее важные переменные.

На языке синергетики такие ключевые переменные называются параметрами порядка. Такие параметры в высокой степени детерминируют развитие социальной системы, подчиняя себе другие, менее важные показатели.

Современные методы статистического анализа предоставляют множество возможностей для редуцирования данных. Одной из наиболее интересных методик является метод факторного анализа (или метод главных компонент).

Само по себе название "факторный анализ" может несколько дезинформировать, поскольку чаще всего ассоциируется с анализов взаимовлияния различных факторов. Следует отметить, что факторный анализ ничего такого не подразумевает.

В ходе факторного анализа производится обработка большого массива данных и создания на его основе переменных, которые объясняли бы большой процент информации в базе данных. Эти новые переменные называются факторами или главными компонентами. Таких переменных, как правило, бывает несколько, и для каждого рассчитывается его объяснительная сила (собственное число и процент объясненной дисперсии данных).

При этом при помощи коэффициентов указывается, с какими из изначальных переменных теснее всего связаны эти новые факторы. Такие коэффициенты называются факторными нагрузками. На основе факторных нагрузок, т.е. коэффициентов связи полученных факторов с изначальными переменными исследователем проводится интерпретация значения полученной макропеременной. Например, если факторные нагрузки в базе данных результатов опроса населения, касающегося отношению к Родине, максимальны для переменных, имеющих прямое отношение к патриотизму, значит перед нами параметр порядка, который мы можем назвать "Индекс патриотизма". Помимо факторного анализ поиск параметров порядка в социальных системах помогает проводить такая методика, как многомерное шкалирование.

С целью обнаружения основных параметров порядка в мировом пространстве социально-психологических показателей, мы провели факторный анализ агрегированных данных проект "Мировые ценности" 1991 г. Переменные представляли собой средние значения ответов жителей той или иной на вопросы.

В ходе анализа выделилось несколько наиболее сильных факторов (параметров порядка). Факторный анализ достаточной отчетливо показал, что самые сильные факторные нагрузки в первом, наиболее сильном факторе, падали на вопросы, связанные с религиозностью, а во втором – с удовлетворенностью жизни и счастливостью. Это указывает на направления наиболее масштабных социопсихологических различий наций мира. Третий по силе фактор можно было интерпретировать, как ценность порядочности и социального доверия, однако в данной работе мы его не рассматриваем.

Далее были созданы индексы религиозности и счастливости, состоящие только из переменных, имеющих прямое отношение к указанных показателям. При интерпретации полученных индексов следует помнить, что они важны для определения сравнительного уровня религиозности и счастливости различных наций относительно друг друга, а точное значение индекса для той или иной страны никакой смысловой нагрузки не несет.

Распределение эти двух показателей характеризовалось четкими геоцивилизационными особенностями. В целом, религиозность была наиболее сильной в развивающихся странах Юга. В северных, более модернизированных странах среднестатистическое значение этого показателя в этот период было намного ниже, за исключением Ирландии, Северной Ирландии и США.*

 

Интернет и социетальные изменения: виртуализация, глокализация и сетевой индивидуализм.

Семёнов А. В., аспирант; ГУ-ВШЭ, Москва.

Появление глобальной компьютерной сети Интернет было неоднозначно расценено в научных кругах. С одной стороны, в появившихся возможностях для коммуникации виделось исключительно прогрессивное явление, способствующее объединению людей, невзирая на государственные и прочие границы [1] . C другой стороны, в массовой компьютеризации и виртуализации виделась атомизация индивидов, разрушение традиционных социальных связей, угроза традиционным ценностям и т.д. Среди известных социологов схожую позицию выразил Роберт Патнем [2], который связывал снижение участия в добровольных общественных организациях и гражданских инициативах (профсоюзах, спортивных клубах и т.д.) с упадком социального капитала. Таким образом, вопрос о влиянии Интернета на общество во всех его проявлениях стал весьма актуален.

Мы выделяем две стадии этих трансформаций. На первой стадии, традиционные общности, основанные на территориальной близости, «виртуализируются» (т.е. дополняются общностями, основанными на интересах, увлечениях и т.д.) и «глокализуются», что выражается в снижении значимости их территориальной и локальной конституэнты. Вторая стадия представляет собой переход от виртуальных сетевых сообществ к «сетевому индивидуализму» и вызвана развитием мобильных средств коммуникации, в связи с чем коммуникация всё меньше привязана к месту и всё больше – к индивиду. В практической плоскости эти проблемы сформулированы нами в виде ряда вопросов:

·        Каким образом сказывается использование Интернета на поддержании локальных связей, вовлечённости в совместные ассоциации и публичную активность?

·        Уменьшает ли Интернет количество свободного времени, доступного для общественной жизни?

·        Как люди используют свои персональные сети, коммуникацию и компьютеры для доступа к информации дома, на работе и досуге?

·        Какое чувство принадлежности к сообществам имеют «сетевые индивиды»?

В нашем докладе мы рассмотрим ответы на эти вопросы на основе следующих исследований:

·        Этнографическое и опросное исследование пригорода Нетвилль [3, 345].

·        Международное исследование, размещённое на сайте “NationalGeographicSociety” (так называемое «Survey 2000», в котором участвовали респонденты из 178 стран) [4, 291].

·        Исследование “The Strength of Internet Ties”, выполненное зимой 2005-2006 годов в рамках Pew Internet&American Life Project [5]

·        Исследование пользователей Интернет в Каталонии [6, 74] и Японии [7].

Помимо прикладных результатов мы также затронем ряд общетеоретических проблем. Например, следует выяснить, какие последствия для социологического теоретизирования имеют описанные нами трансформации? Мы увидели, что в изменившихся условиях традиционное понимание сообществ как замкнутых «ящиков» перестаёт работать, в связи с чем встаёт вопрос о поиске теоретической альтернативы, которая видится нам в лице сетевого анализа. В частности, это совпадает с современными тенденциями в социологии, как бы они не назывались – «реляционная социология» [8, 281] или «деятельно-активистский подход» [9] – общим у этих подходов является то, что они смещают исследовательский фокус с макроструктур на уровень акторов, их действий и связей. Более того, за сменой теоретической парадигмы неизбежно должны последовать изменения в методологии. Так, Барри Уэллман говорит о том, что современные методики анализа данных, основанные на категориях и индивидуальных характеристиках, становятся менее пригодными в сетевом подходе [10, 169]. В связи с этим возможна необходимость перехода к новой методологии и анализу данных, основанным на связях и образуемых ими структурах. Также на дискуссию выносится вопрос об актуальности и возможности проведения данных исследований в России.

Список литературы:

1.      Rheingold H., The virtual community: Homesteading on the electronic frontier. Reading, MA: Addison-Wesley, 1993.

2.      Putnam R. Bowling alone. New York: Simon and Schuster, 2000.

3.      Hampton K. N., Wellman B. The not so global village of Netville. In B. Wellman & C. Haythorntwaite (Eds.), The Internet in everyday life. Oxford: Blackwell. 2002.

4.      Quan-Haase A., Wellman B., Witte J., & Hampton K.N. Capitalizing on the Internet: Network capital, participatory capital, and sense of community. In B. Wellman & C. Haythorntwaite (Eds.), The Internet in everyday life. Oxford: Blackwell. 2002.

5.      Boase J. et al. The Strength of Internet Ties. Washington, DC: Pew Internet & American Life Project, January 2006. Available online at: www.pewinternet.org/pdfs/PIP_Internet_ties.pdf [Retreived: September 2007].

6.      Chen W., Boase, J., & Wellman B. The global villages: Comparing Internet users and uses around the world. In B. Wellman & C. Haythorntwaite (Eds.), The Internet in everyday life. Oxford: Blackwell. 2002

7.      Miyata K., Boase J., & Wellman B. Comparing Japanese mobile phone and PC users, uses and social networks: The Yamanashi study. Toronto: Centre for Urban and Community Studies, University of Toronto. 2003.

8.      Emirbayer M. Manifesto for a Relational Sociology. The American Journal of Sociology, Vol. 103, Issue2. September 1997.

9.      Ядов, В. А. Современная теоретическая социология как концептуальная база исследования российских трансформаций. Интерсоцис, 2006.

10.  Wellman B. Network Analysis: Some Basic Principles. Sociological Theory, Vol. 1, 1983.


 

Модели социокультурного пространства индивидов в условиях транснациональных взаимодействий.

Крутий И.А., к. социол. н.; Современная гуманитарная академия, Москва

 

 

Концепт «транснационального» вошел в поле зрения исследований с развитием теории глобализации и изучением экономических эффектов и процессов, которые её сопровождают (1). Обращение к нему произошло в связи с необходимостью изучения явлений, существующих в «наднациональной» реальности. Изначально в проводимых исследованиях анализу подвергались экономические аспекты. В дальнейшем на первый план вышли культурные, социальные и политические аспекты, их существование и развитие в транснациональном контексте (2). «Транснациональное» - это, прежде всего, характеристика пространства, его восприятия и определения границ взаимодействия, а «транснациональное взаимодействие» - особая организация всех типов взаимодействия между отдельными индивидами и группами людей, в рамках которого они создают устойчивые коммуникационные сети, объединяющие представителей двух и более государств.

Ситуация транснационального взаимодействия, особенно в случае существенных различий между культурами страны – источника и страны – пребывания, становится кризисной для индивида как действующего субъекта, так как происходит столкновение различных способов организации пространства и времени, восприятия и структурирования социального контекста.

Какие изменения претерпевает социальное пространство человека в процессе транснационального взаимодействия, как изменяется его структура? Какие стратегии деятельности в транснациональном пространстве выбирает человек? Для построения возможных моделей социальных пространств индивидов и определения параметров, которые вносят значительный вклад в разработку их жизненных сценариев, было проведено исследование, которое носило разведывательный характер. Исследование осуществлено Институтом комплексных социальных исследований СГА при поддержке факультета кросс-культурных исследований университета Кобе (Япония) в июне – сентябре 2007 года и направлено на изучение русских, живущих в Японии и японцев, проживающих в России.

Разведывательный характер исследования, отсутствие информации о каких-либо причинно-следственных связях определили требования к математическому аппарату, который был применен для обработки данных исследования. В ходе математического анализа использованы методы непараметрического анализа (критерий Вилкоксона), факторный анализ и анализ соответствий. Это методы достаточно гибкие и не предъявляют жестких требований к исходным данным. В частности метод соответствий может быть применен к любой прямоугольной матрице, и единственным ограничением для него является неотрицательность чисел в ячейке матрицы, а критерий Вилкоксона применяется для небольших по объему выборок и различающихся по числу входящих в них респондентов.

Набор элементов, определяющих структуру социального пространства, был встроен отдельным блоком в анкету и с помощью метода факторного анализа были получены факторы, определяющие структуры социальных пространств различных индивидов, которые являются своего рода стратегической основой для их дальнейших действий. Однако в любой ситуации необходимо ориентировать себя во времени и пространстве одновременно. Данные параметры никогда не выступают как отдельные измерения, они всегда выступают вместе, влияя на происходящую в них деятельность. В условиях рассмотрения транснационального взаимодействия значительную роль играют базовые формы времени, характерные для культуры той или иной страны. Совместное рассмотрение полученных факторов, характеризующих социальное пространство и временных характеристик, позволило в дальнейшем получить стратегии деятельности в транснациональном пространстве. Использование метода множественного анализа соответствий, позволило уточнить взаимосвязи и взаимовлияние между параметрами социального пространства и социального времени, определить направления выстраивания жизненных сценариев россиян, проживающих в Японии, и японцев, живущих в России.

Список литературы.

  1. Кайзер М, Бредникова О. Транснационализм и транслокальность (комментарии к терминологии) // Миграция и национальное государство / Под ред. Т. Бараулиной и О. Карпенко. СПб.: ЦНСИ, 2004. С. 133-146.
  2. Appadurai A. Modernity at Large: Cultural Dimensions of Globalization. Minneapolis, L., 1996


О динамике второго демографического перехода

Коротаев А. В., д.и.н., проф.; Российский государственный гуманитарный университет, Москва

Для устойчивого воспроизводства населения (в условиях стабильной и достаточно высокой ожидаемой продолжительности жизни и отсутствия очень крупных миграционных потоков) суммарный коэффициент рождаемости должен составлять порядка 2,1 детей на женщину. Между тем в некоторых западных странах этот показатель опустился заметно ниже этого уровня еще в 1970-е годы; в 1980-е – 1990е годы к ним добавилось значительное число стран Восточной Европы (включая и европейскую часть бывшего СССР), а также Восточной Азии. Еще 20−25 лет назад между этими странами наблюдался большой разброс значений интересующего нас показателя − от 1,3−1,4 в Италии или Германии до более 2,8 в Молдове. Наблюдающаяся же в настоящее время картина может произвести до некоторой степени ощущение определенной безысходности. Действительно, несмотря на все различие в стартовом (на начало рассматриваемого периода) уровне, на все колоссальные культурные различия между ними, такие безусловно очень отличные друг от друга страны, как Украина и Сингапур, Япония и Россия, Греция и Латвия, Грузия и Австрия, Германия и Кипр, Молдова и Швейцария, Италия и Армения и т.д. оказались в настоящее время имеющими удивительно сходные (и удивительно низкие) значения суммарного коэффициента рождаемости (между 1,2 и 1,45 детей на женщину). Не идет ли человечество прямой дорогой к своему вымиранию? Тем не менее, ряд обстоятельств показывает, что ситуация не столь безнадежна. Речь идет прежде всего о динамике рождаемости в странах Северо-Западной Европы и США. В начале 1960-х годов страны этой группы (своего рода «авангард Западного мира») имели уровень рождаемости, заметно превышавший таковой в странах европейской части бывшего Советского Союза. Однако в конце 1960-х − начале 1970-х годов в западных странах произошло обвальное падение суммарного коэффициента рождаемости до уровня, заметно меньшего критического 2,1 ребенка на женщину. В то же самое время в 1970-е – первой половине 1980-х годов в Советском Союзе удалось добиться некоторого роста рождаемости при помощи системы целенаправленных мер, ориентированных на ее стимулирование (эта система, впрочем, включала в себя и такие в полном смысле варварские меры, как фактический запрет на использование анастезии при проведении абортов у женщин, не принадлежащих к высшему слою советской элиты). В результате, в 1980-е годы рождаемость в странах Советского Союза заметно превышала таковую в странах Северо-Западной Европы и США. Однако в конце 1980-х – 1990-е годы эти две группы стран снова поменялись местами. В этот период обвальное падение рождаемости произошло уже в странах европейской части бывшего Советского Союза. В странах же второй группы удалось разработать достаточно эффективные системы мер, направленных на стимулирование рождаемости, в результате чего она там выросла до уровня 1,7−2,05 ребенка на женщину. В результате, суммарный коэффициент рождаемости в группе стран, достаточно давно завершивших первый демографический переход имеет вполне выраженное бимодальное распределение. С одной стороны, в этой группе абсолютно преобладают страны с суммарным коэффициентом рождаемости между 1,2 и 1,45 детей на женщину, и эту зону, на наш взгляд, можно рассматривать в качестве зоны низкого аттрактора. Но к счастью у распределения есть и вторая мода, соответствующая, на наш взгляд, «высокому аттрактору». Существует достаточно большая группа стран (при этом в Северо-Восточной Европе этот тип стран абсолютно преобладает), которые уже очень давно завершили первый демографический переход, но в которых суммарный коэффициент рождаемости находится достаточно близко к уровню демографического воспроизводства, в диапазоне 1,7−1,95 детей на женщину. В целом, мы склонны утверждать, что страны Северо-Западной Европы продвинулись дальше других на пути второго демографического перехода. Обычно под вторым демографическим переходом понимается переход от ситуации небольшого превышения рождаемостью смертности, характерной для периода сразу после завершения первого демографического перехода, к ситуации заметного превышения смертностью рождаемости в результате падения суммарного коэффициента рождаемости значительно ниже критического уровня в 2,1 ребенка на женщину. Однако мы склонны обозначать этот процесс как первую фазу второго демографического перехода. При этом произошедшее в странах Северо-Восточной Европы и США в 1980-е − 1990-е годы возвращение суммарного коэффициента рождаемости к уровню демографического воспроизводства мы склонны рассматривать как вторую фазу второго демографического перехода. Таким образом, для стран, давно завершивших первый демографический переход, выявляются не один, а два аттрактора, т.е. можно говорить о существовании наряду с низким аттракторам, в зоне притяжения которого находятся страны, прошедшие первую (но не вторую) фазу второго демографического перехода, еще и высокого аттрактора, в зоне притяжения которого оказались страны, прошедшие не только первую, но и вторую фазу второго демографического перехода.*

*Исследование выполнено при поддержке РФФИ (проект № 07−06−00314).

 


 
О моделировании процессов глобализации на основе данных макроэкономической статистики

 

Кирилюк И.Л., Институт экономики РАН, Москва

Малков С.Ю., д.т.н., проф.; Институт экономики РАН, Москва

 

Современная социально-экономическая ситуация в мире характеризуется нестабильностью и глобальной неустойчивостью. Изменчивость социально-экономического состояния в отдельных странах и в мире в целом усложняет моделирование и прогноз развития. Как правило, экономические модели основываются на предположении о существовании устойчивого рыночного равновесия, что делает возможным использование аппарата балансовых алгебраических уравнений для описания функционирования и взаимодействия экономик различных стран. Однако в настоящее время предположение равновесности уже не адекватно действительности.

Анализ имеющихся данных по динамике изменения валового внутреннего продукта (ВВП) в разных странах показывает [1], что значительная часть стран мира (США, Канада, страны Западной Европы, Бразилия, Тайвань, Сингапур, Гонконг, Малайзия и другие) развиваются в гиперболическом коэволюционном режиме. Это означает, что изменение ВВП и ВВП на душу населения [2] в этих странах с высокой точностью аппроксимируется зависимостью вида:

x(t) =g /(t0 - t)k;                                                                                                           (1)

 

где t – время, g – константа, k - показатель степени, при этом моменты обострения t0 (то есть моменты, когда аппроксимирующая зависимость (1) устремляется в бесконечность) для этих стран численно близки друг другу и находятся в интервале 2010-2020 гг.

Коэволюционный режим развития – это следствие тесного экономического взаимодействия между указанными странами. В работе предпринята попытка описать это взаимодействие математически с помощью нелинейных дифференциальных уравнений. Расчёты проводились для временного диапазона с 1950 по 2003 год (послевоенный период) на основе данных [2]. В ходе работы:

- проведена кластеризация государств мира в соответствии с характером динамики изменения их ВВП на душу населения;

- рассмотрены особенности распределения государств в кластерах по величине ВВП на душу населения для различных временных срезов;

- проведены исследования силы связей между экономиками различных стран, приводящих к их коэволюционному развитию;

- предложено объяснение наблюдаемых зависимостей.

Работа поддержана РФФИ (проект № 08-06-00319).

 

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

 

1. Кирилюк И.Л., Малков С.Ю., Малков А.С. Нелинейные особенности развития и взаимодействия социально-экономических систем // Стратегическая стабильность, 2007, №2, с.62-68.

2. Maddison А. The world economy: a millennial perspective, OECD, 2001.

Статистический анализ динамики возрастной структуры представителей высших органов государственного управления СССР

Малков С.Ю., д.т.н., проф.; Институт экономики РАН, Москва
Маркова А.А., Российский государственный социальный университет, Москва
Чичикина И.С., Российский государственный социальный университет, Москва

 

В работе проведен анализ динамики возрастной структуры представителей высших органов государственного управления СССР (ЦК КПСС, Правительство, руководящий состав Верховного Совета СССР) с 1917 по 1990 год. Рассматривались следующие характеристики:

- средний возраст (см. рисунок 1);

- дисперсия распределения по возрасту;

- минимальный и максимальный возраст.

image007.gif

Рисунок 1. Средний возраст представителей высших органов государственного управления СССР

 

Полученные данные показывают, что постепенное «старение» руководителей СССР было одной из причин кризиса 80-х годов. Проводившиеся ранее «чистки» приводили к частичному омоложению руководящего состава, что объективно играло положительную роль. Показано, что серьезные изменения кадрового состава коррелировали с максимумами солнечной активности, что подтверждает гипотезу А.Л.Чижевского о влиянии солнечной активности на социальные процессы. Работа поддержана РФФИ (проект № 08-06-00319)

 

Проф. др Любиша Митрович

Философский факультет

Университет в Нише

Сербия 

Последствия неолиберализма и моноцентричного глобализма на отношения в мире  

В данной статье рассматриваются отношения между неолибераальной стратегией развития и ассиметричной модели глобализации, которые влияют на международные отношения в современном мире.

Неолиберальная философия развития – в центре которой находится эгоистичный индивидуализм и стяжательская суть мегакапитала повлияли на социалдарвинизацию в общественных отношениях и повлияли на то, что США усилили свою неоимпериальную политику и стали протогонистами моноцентричного глобализма. США сейчас хотят миру навязать свою моноцентричную модель, т. Е. Хотят диктовать условия не только в сфере глобальной экономии, но и в политических процессах и в области культуры. Они сегодня ведут себя как империалисты. Поэтому не случайно, что британские идеологи (Р. Кайган, Р. Купер) озвучивают тезис и «исчезновении наций» и возникновения «периода глобальных империй» , которые поддерживаю гегемонистскую позицию США в мире.

Мы стоим на пороге нового периода глобализма, который является выражением периода научно-техничесского прогресса и связи мира в глобальную информационнуя сеть, но возможности мира по вопросам прогресса не всегда одинаковы, поскольку сопровождаются процессами ассимитричной пророды, связанными с особненностями монополизации, которая затрагивает различные зоны мировой системы (мировой центр, полупериферия, периферия), что в своих социологических исследованиях превосходно описывает И. Уолерстин.

Неолиберальная стратегия как англо-саксонская модель развития сегодня наиболее агрессивна. Ее целью авляются не только развивающиеся государства и государства в транзиции, которые вынуждены следовать стратегии зависимой модернизации (что означает долговое рабство, реколонизлизацию и протекторизацию), но страдает и социалдемократическая модель развития (ренйнская и скандинавская модель социального государства, т. е. социальный капитализм). Под влиянием неолибеарлизма разрушаются инститиции социальной солидарности, стандарты в области рабочего и социального законодательства, октырваются возможности неконтролируемой «эксплуатации без границ» (П. Бурдье), а Европейски союз, вместо того, чтобы стать общим домом, делит Европу на Европу банкиров и Европу рабочих. Из-за политической риторики о Европе как о приличном образцовом обществе, возникает новая действительность. Именно ЕС стало результатом региональной и политической мегаинтеграции, которой руководит финансовая олигархия и возникший класс плутократии. Такая Европа действует в соответствии в целями ТНК мега капитала, а в военно-политическом смысле является «рукой Америки», или, по выражению З. Бжежинского –зоной американского протектората.

Неолиберальная идеология дала возможность возвращения неоконсерватизма, который поддерживает «ястребов» в США, что привело к обновлению традиционных идеологий « крови и территории». Структурные неравенства в мире (Север – Юг) привели к социалным противоречиям, к появлению многочисленных конфликтов. фундаментализма в мире не только выражение неуспеха модренизации стран третьего мира, но и реакция на существующее региональное и социальное неравенство.

Мы сегодня живем в мире, кторорый „вышел из берегов“ (Шекспир). Нарушена биополярное равновесие. Силы монополярного порядка стремяться, используя дипломатию пушек, к власти над миром. Именно США сегодня являются виновником разрушения мирового равновесия, поскольку часто действуют не в соответствии с международными нормами, предписываемыми ООН.

США являвется новой „имерией зла“, которая бы хотела контролировать всю планету и даже использовать в военных целях космическое пространство. Одна берлинская стена пала, но на всей планете стали строить другие стены. Вместо мостов дружбы и сотрудничества мы получили новые границы и конфликты.

Действуя агрессивно и сами США живут в состоянии перманентного страха. ПОэтому геостратегическая политика изменилась от международного права к праву слиьнейшего, к интервенционизму, к государственному террору. Несмотря на то, что после Второй мировой войны США комбинировали геополитику и геоэкономику, они в последние десятилетия используют исключительно насилие как инструмент политики. Конечно, насилие само по себе не являвется целью, а используется в функции борьбы за освоение и контроль энергентов в других ресурсов. Поэтому неоимпериализм США связан с новой реколониализацией мира и его протекторацией. О сути у особенностях геостратегии США в современном мире и в ХХI веке З. Бжежинский написал книгу „Большая шахматная доска“ (1997) с которой можно несоглашаться, но которая является иллюстрацией, представляющей долгосрочные интересы неоимпериалистической американской внешней политики, которая маккивиалистически комбинирует дипломатические и  военные средства в борьбе за освоение мира.

Сегодняшний моноцентрический глобализм с США во главе, расширавется и разрушает международную правовую систему, возникшую после Второй мировой войны. Ее деятелей, как бы они не прикрывались другими целями, не интересует ни правда, ни свобода. Они руководствуются свими частными инетерсами. В целях установления своего господства они не выбирают средства:эономические, политические, информационные, военные; мягкая и твердая стртегии, низкой и высокой степени интенсивности.

Неолиберальная стратегия зависимой модернизации насаждается как модель развития странам в транзиции. Ее дополняют трансконтинентальная стратегия военного расширения НАТО, которое создает новых вассалов, занимается протекторацией новых территорий. И хотя формальные условия существования НАТО исчезли в 1989 году после расформирования Варшавского договора, пакт расширяется, демонстрируя новую рол мирового жандарма и изменяя в своих интересах мировой баланс сил.

Стабилизация России в последние десятилетия значительно не только для России, но и для всего мира. Таким образом воссоздается мультиполярность в мире и восстанавливается баланс. Россия в случае Косово показала себя страной, которая последовательно принерживается принципов международного права – фактора стабилизации мирового порядка.

Согласно сценарию Бжезинского („Большая шахматная доска“ (1997) Россия не следует позволить быть сильной и нужно постоянно вбивать клинья между Россией и Китавм, Россией и Европой, чтобы США получали свою корысть из подобных столкновений. Но Россия возвращается на мировую арену и становится геоэкономическим, геополитическим и военнтн важным фактором в мире.

В ХХI веку становится острой борьба за энергенты, воду, природные ресурсы, возникают проблемы связанные с устойчивым развитием и качеством жизни – Россия имеет здесь ведущую роль и  именно она ведет стабильную миролюбивую политики.

В отличие от нее США все более агресивны, когда речь идет о внешней политике, поскольку ее экономия такова, что угрожает ее стабильности. США, пока, благодарая спекуляциям в области финансов, решают свои проблемы (дефицит бюджета, большие затраты на военно-промышленный комплекс …). США, используя монополию на мировом рынке и неравноправное распределение рабочих рук, а также ассиметричную модель глобализации, грабительски поступают особенно по отношению к государствам, находящимся в транзиции, для получения экстрапрофита. Следует также сказать, что в мире все больше растет сознание о необходимости сопротивления против сегодняшней политики США. Против ассиметричного глобализма, который является выражением американского неоимпериализма и который представлен в виде посмодернистского тоталитаризма. Против нового фашизма необходимо бороться. Необходимо обьединять коалицию демократических, прогрессивных и освободительных движений, новых общественных направлений, антиглобалистов в борьбе за глобализацию сопротивления против американского империализма, а за распространение идей равноправия и свободы, за мульти полярный мир, за один более богатый, более свободный и более праведный мир. Человечеству нужен мондиализм понимания и солидарности, а не покорения и гегемонии. Борьба за мир и мультиполярнность должна быть связана с борьбой за измеенение общественных отношений, с распространением идей социалдемократической концепции развития как инструмента борьбы за посткапиталистическую альтернативу будущего человечества.

Зкончить статью хотелось бы словами Игнация Рамона, редактора Mond diplomatika: ''Мондиализация не роковая судьба, ни «несчастный случай» истории. Он ь вызов, на который следует достойно ответить. Возможность привести в порядок примитивныв формы отношений, возможность цивилизировать их. Необходимо политически протестовать против равнодушности и безнадежности.''1 Следовательно, вместо фаталистического помирения глобализации американского пошиба, необходимо бороться- мудро, упорно, принципиально, бороться за создания полицентричного мультиполярного демократического мирового устройства общества равноправных народов и граждан. За мондиализацию с человеческим лицом. За такой мир нужно честно бороться, и он не только желаемая альтернатива, но единственная, возможная и осуществимая.  

Ключеве слова: неолиберализм, стратегии развития, моноцентричный глобализам, социалдарвинизация, мир. 

Литература:

Bourdie, P. Contre-feux. Propes pour servir á la résistance contre l’ invasion néo-libérale, Paris, 1998.

Бжежински, З. : Велика шаховска табла, ЦИД/Романов, Подгорица, 2001.

Добренков, В. : Глобализация и Русия, Москва, 2005.

Кузњецов, В. : Социология компромиса, Москва,2007.

Митровић, Љ. Геокултура развоя Балкана, идентитети и култура мира, Центар за социолошка истраживања, Филозофски факултет, Ниш, 2008.

Рамоне, И. :Геополитика хаоса, Институт за политичке студије. Београд, 1998.

 

Гражданское общество в социально-экономическом развитии

Павленко Ю.Г., д.э.н., Институт экономики РАН, Москва

 

В условиях становления экономики знаний, роста значения человеческого и социального капиталов общественный, или так называемый третий сектор, наряду с государством и рынком, объективно усиливает свои позицию и роль в социально-экономическом развитии. По мнению британского социолога Э. Гидденса гражданское общество, является фактором одновременного сдерживания рынка и государства. Ни рыночная экономика, ни демократическое государство не могут эффективно функционировать без цивилизующего влияния гражданских ассоциаций[1, 64].

Широко распространенный и привычный взгляд на современное общество во многом определяется ролью и значением в нем рыночной экономики, который находит свое отражение в "экономоцентристском" взгляде на общество. .Вместо двухполюсной модели, когда одним полюсом служит рынок (бизнес), а другим – государство (власть) предлагается более комплексный подход к анализу современного общества который опирается, на трех основах. Первой является рынок (частный капитал), второй – государство (государственный капитал) и третьей – общество (социальный капитал).

Хотя в истории человечества, как показывают исследования, в частности К. Поланьи, именно социальное сообщество предшествовало формированию рынков и властных структур, а рыночному, или экономическому обмену предшествовал социальный, последний остается наименее признанным. На протяжении 20-го века он был маргинализирован в большинстве стран, хотя именно "третий сектор" является не только наиболее древней, но, пожалуй, и наиболее важной основой общества, служащей фундаментом, в том числе и для обоих других секторов.

Отношения между гражданским обществом и экономикой – суть отношения взаимного влияния и проникновения. Экономические или производственные отношения представляют собой одновременно социальные и правовые отношения. Экономика развивается под воздействием многочисленных государственных, общественных и собственно экономических регуляторов экономических процессов. Совокупность и характер этих регуляторов определяется своеобразием гражданского общества в конкретной стране.

"Качество", развитость гражданского общества и его институтов во многом определяют уровень развития экономических отношений и, в конечном счете, эффективность экономики. С другой стороны, высокие стандарты в таких относящихся к экономике параметрах как минимальный уровень доходов в обществе; доступность образования, медицинских услуг, достижений культуры; показатели распределения доходов населения; действенность антимонопольной политики; защита интересов потребителя, мелкого и среднего предпринимателя и работника в целом, во многом определяют "качество" гражданского общества.

Гражданское общество выступает как ответ на вызовы "общества риска" (У.Бек). Происходит перераспределение влияния власти от политических акторов, привязанных к определенной территории (правительства, парламенты, профсоюзы), к экономическим акторам, которые не ограничены в своих действиях территориальной привязкой (многонациональные корпорации, капитал, финансы, торговля). Следствием этого становится сужение пространства для маневра со стороны государства. Те риски, которые прежде брали на себя государство и экономика, перекладываются теперь на плечи отдельных индивидуумов. Это означает, что традиционный экономико-политический инструментарий решения проблем во многом устарел.

Исследование проблем гражданского общества в его связи с социально-экономическим развитием, должно опираться на соответствующую методологию, которая, по нашему мнению, должна выходить за рамки неоклассической экономической теории и ее методологического инструментария.

Одним из наиболее адекватных методологических подходов в исследовании проблематики гражданского общества может быть рассмотрен генетический структурализм Пьера Бурдье. Теоретической основой структурализма П. Бурдье служит концепция двойного структурирования, включающая в себя комплекс представленнй, отражающих генезис и структуру социальной действительности[2, 386].

Современный характер гражданского общества в различных странах определяется как общими закономерностями развития человеческой цивилизации, ее социально-политических и экономических отношений, так и национальными особенностями, вытекающими из конкретных исторических условий тех или иных стран и регионов.

Своеобразие гражданского общества, формирующегося в современной России, во многом определяется тем путем, который прошла страна в своем историческом развития и, в частности, в прошлом веке. Противоречивость процессов формирования гражданского общества в постсоциалистической России во многом вытекает из противоречий социальной системы, существовавшей в предшествующий период. Последняя несла в себе как прогрессивные, так и регрессивные черты.

Объективный взгляд на положение дел в современной России показывает, что реальное воздействие на социально-экономическое развитие страны в настоящий период оказывают лишь власть и бизнес, оставляя с трудом формирующееся гражданское общество в положении "постороннего наблюдателя". И в этом состоит одна из главных проблем, сдерживающих развитие страны, поскольку данный "посторонний наблюдатель" не только составляет и представляет большинство ее населения, но и обладает большим и незаменимым креативным потенциалом. Кроме того, отсутствие развитого гражданского общества и его эффективных институтов и, соответственно, действенных механизмов общественного контроля порождает соблазн безответственности, как у власти, так и у бизнеса, и оказывает негативное влияние на качество властных элит, их способность отвечать на современные вызовы.

 

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

1. Giddens A. The Third Way and its Critics. Cambridge: Polity Press, 2000.

2. История теоретической социологии. В 4-х т. Т.4. СПб.: РХГИ, 2000.


| Просмотров: 6792

Комментарии (2)
RSS комментарии
1. Написал(а) AK в 12:28 16 октября 2008 г. - Зарегистрированный
 
 
Василий! Огромное спасибо!
Василий! Огромное спасибо! 
 
ак
 
2. Написал(а) Цирель С.В. в 19:23 16 октября 2008 г. - Зарегистрированный
 
 
Василий! Огромное спасибо!
Василий, а от меня еще большая благодарность!!! Большое спасибо за твою работу!!! :zzz
 

Только зарегистрированные пользователи могут оставлять комментарии.
Пожалуйста зарегистрируйтесь или войдите в ваш аккаунт.

Последнее обновление ( 08.11.2008 )
 
< Пред.   След. >
© 2017