Cliodynamics
Клиодинамика





Locations of visitors to this page

web stats

Скачать статьи

Форум


Причины Революции

Навигация
Главная
Клиодинамика
Статьи
Методология и методы
Конференции
СМИ о клиодинамике
Библиотека
- - - - - - - - - - - - - - -
Причины Русской Революции
База данных
- - - - - - - - - - - - - - -
Ссылки
Помощь
Пользователи
ЖЖ-Клиодинамика
- - - - - - - - - - - - - - -
English
Spanish
Arabic
RSS
Файлы
Форум

 
Главная arrow Библиотека arrow Турчин П. В. Историческая динамика: На пути к теоретической истории
Турчин П. В. Историческая динамика: На пути к теоретической истории Версия в формате PDF 
Написал AK   
14.09.2008
Обложка. Историческая динамика: На пути к теоретической истории. Серия   П. В. Турчин.
Историческая динамика: На пути к теоретической истории. М.: УРСС, 2007. 368 с.

 Аннотация

Настоящая книга посвящена новому и перспективному междисциплинарному подходу - теоретической, или математической, истории. В рамках этого подхода строятся математические модели исторических процессов, и результаты моделирования сравниваются с доступными исследователям данными. Это дает новое, более глубокое понимание ряда закономерностей исторического развития. В основе этого подхода лежат представления и модели теории самоорганизации - синергетики.

В книге рассмотрена территориальная динамика аграрных государств. Построены соответствующие математические модели. Оказывается, рост или уменьшение территорий государств коренным образом зависят всего от нескольких ключевых факторов. С позиций предложенной теории рассмотрено историческое развитие России и Франции.

Книга написана ясным, точным языком, снабжена обширными комментариями к созданным математическим моделям и подробным глоссарием. Это делает ее доступной и интересной не только для историков и математиков, но и для студентов, старшеклассников, для широкого круга читателей, интересующихся исторической наукой.


 Оглавление

От редакции
Из прошлого в будущее (Г.Г.Малинецкий)
Введение
1  Постановка проблемы
  1.1. Почему необходима математическая теория в истории?
  1.2. Проект исследования исторической динамики
    1.2.1. Постановка задачи
    1.2.2. В центре внимания -- аграрные государства
    1.2.3. Иерархическое моделирование
    1.2.4. Математические аспекты
  1.3. Резюме
2  Геополитика
  2.1. Типы динамических процессов
    2.1.1. Безграничный рост
    2.1.2. Равновесная динамика
    2.1.3. Динамика взлета/падения и незатухающие колебания
    2.1.4. Следствия для исторической динамики
  2.2. Теория геополитики Коллинза
    2.2.1. Моделирование размера территории и эффекта расстояния
    2.2.2. Эффекты географического положения государства
    2.2.3. Войны, легитимность и престиж государства
  2.3. Заключение: Модели геополитики как процесса первого порядка
  2.4. Резюме
3  Коллективная солидарность
  3.1. Группы в социологии
    3.1.1. Группы как единицы анализа
    3.1.2. Эволюция коллективного поведения
    3.1.3. Этнические группы и этническая принадлежность
    3.1.4. Социальный масштаб
    3.1.5. Этния
  3.2. Коллективная солидарность и историческая динамика
    3.2.1. Концепция Ибн Халдуна
    3.2.2. Концепция Гумилева
    3.2.3. Современный контекст
  3.3. Резюме
4  Теория метаэтнического пограничья
  4.1. Пограничья как инкубаторы групповой солидарности
    4.1.1. Факторы, способствующие возрастанию групповой солидарности
    4.1.2. Имперские пограничья и метаэтнические разломы
    4.1.3. Схемы увеличения масштаба
    4.1.4. Теория метаэтнического пограничья в современном контексте
  4.2. Математическая теория
    4.2.1. Метаэтнические пограничья и солидарность: простая аналитическая модель
    4.2.2. Модель с учетом пространственной структуры
  4.3. Резюме
5  Проверка теории метаэтнического пограничья на историческом материале
  5.1. Параметры проверки
    5.1.1. Квантификация пограничий
    5.1.2. Размер государства
  5.2. Результаты
    5.2.1. Европа: первое тысячелетие
    5.2.2. Европа: 1000--1900 годы н.э.
  5.3. Преимущества положения?
  5.4. Заключение: формирование европейских государств
  5.5. Резюме
6  Этнокинетика
  6.1. Динамика лояльности присоединенных народов
  6.2. Теория
    6.2.1. Модели этнической ассимиляции без учета пространственной структуры
    6.2.2. Модели, учитывающие пространственную структуру общества
  6.3. Проверка соответствия модели историческим данным
    6.3.1. Распространение ислама
    6.3.2. Подъем христианства
    6.3.3. Рост церкви мормонов
    6.3.4. Заключение: данные подтверждают автокаталитическую модель
  6.4. Резюме
7  Структурно-демографическая теория
  7.1. Динамика популяций и крушение государств
  7.2. Математическая теория
    7.2.1. Базисная финансово-демографическая модель
    7.2.2. Добавление классовой структуры
    7.2.3. Модели круговорота элиты
    7.2.4. Модели китайского династического цикла
    7.2.5. Итоги теоретических разработок
  7.3. Эмпирические приложения
    7.3.1. Периодические кризисы XVI--XVIII веков
    7.3.2. Социоэкономическая динамика -- большие волны
    7.3.3. Европа после "Черной смерти"
  7.4. Резюме
8  Вековые циклы в популяционной динамике
  8.1. Введение
  8.2. "Масштаб" и "порядок" в динамике человеческих популяций
  8.3. Эмпирические закономерности в долгосрочной динамике
    8.3.1. Реконструкции численности исторических популяций
    8.3.2. Археологические данные
  8.4. Популяционная динамика и политическая нестабильность
  8.5. Резюме
9  Исследованные примеры
  9.1. Франция
    9.1.1. Пограничное происхождение
    9.1.2. Вековые волны
    9.1.3. Резюме
  9.2. Россия
    9.2.1. Происхождение на пограничье
    9.2.2. Вековые волны
    9.2.3. Резюме
10  Заключение
  10.1. Краткий обзор основных результатов
    10.1.1. Групповая солидарность и метаэтнические пограничья
    10.1.2. Этническая ассимиляция
    10.1.3. Структурно-демографическая теория
    10.1.4. Геополитика
  10.2. Объединение различных механизмов в интегрированное целое
  10.3. Расширение поля исследования
  10.4. На пути к теоретической клиодинамике?
Литература
Глоссарий
Приложение A.  Математическое приложение (П.В.Турчин)
  A.1. Представление модели Ханнемана в виде дифференциальных уравнений
  A.2. Пространственное имитационное моделирование гипотезы пограничья
  A.3. Структурно-демографическая модель с классовой структурой
  A.4. Модель циклов элиты
Приложение B.  О математическом моделировании исторических процессов: аграрные общества(А.С.Малков, Г.Г.Малинецкий, Д.С.Чернавский)
Приложение C.  Эволюция кооперативных стратегий из первых принципов(М.С.Бурцев, П.В.Турчин)
Приложение D.  Математические методы в исследовании закономерностей развития общества: моделирование эволюции этнических систем(А.С.Малков, С.Ю.Малков)
Приложение E.  Модифицированная модель демографически-структурной динамики аграрного общества(С.А.Нефедов, П.В.Турчин)
Приложение F.  Базовая модель средневековой египетской политико-демографической динамики(А.В.Коротаев)

 Из вступительной статьи: Из прошлого в будущее (Г.Г.Малинецкий)

Чем глубже вы заглядываете в прошлое, тем дальше в будущее вам удается заглянуть.
У.Черчилль

Эта книга посвящена одной из самых главных проблем современной науки -- проблеме исторического прогноза. И несмотря на важность этой задачи, книга П.В.Турчина -- первая или одна из первых работ, посвященных этой интересной и исключительно важной теме. И это неудивительно: теоретическая история -- новая область междисциплинарных исследований -- рождается у нас на глазах.

Новизна и оригинальность работы П.В.Турчина требует некоторых комментариев, помогающих читателю разобраться, "его" эта книга или "не его".

Двадцатый век, вероятно, войдет в историю как "золотой век" в развитии научного знания. С одной стороны, от того, что делалось в лабораториях, на экспериментальных стендах, в тиши кабинетов ученых, зависели судьбы мира. С другой стороны, во второй половине XX века научные сверхдержавы -- СССР и США -- могли вести исследования по всему фронту, ученые занимались всем, "до чего могли дотянуться". В историю вошла крылатая фраза академика Л.А.Арцимовича про то, что наука есть удовлетворение собственного любопытства за государственный счет.

Но эти времена прошли. В самом деле, сверхзадачами всей науки были прежде всего "проблема щита и меча" и разработка технологий для создания все новых и новых товаров и услуг. Однако оборонные комплексы ряда стран первую задачу уже решили с большим избытком -- человечество может быть уничтожено многократно и различными способами. Для дальнейшего движения во втором направлении на Земле маловато ресурсов. И, вероятно, следующим поколениям придется в основном учиться делать то же самое, что и сейчас, только чище и дешевле, и от многого, существующего ныне, возможно, придется отказываться.

Кроме того, наука стала гигантской индустрией, поэтому ни у одной страны нет возможности поддерживать все, что предлагают ученые. Отсюда вновь возникает необходимость выделять новые научные приоритеты в новой реальности, новые сверхзадачи для фундаментальной науки.

Судя по всему, таких сверхзадач будет три.

Первая -- теория безопасности и управления рисками бедствий, кризисов и катастроф в природной, техногенной и социальной сферах. Человечество стало настолько могущественным, что в XXI веке, чтобы этот век не стал последним, ему придется быть очень осмотрительным. И здесь очень многое зависит от результатов ученых.

Вторая -- нейронаука или, более широко, проблема человека. Человек, его мозг, его организм, его способности остаются одной из самых волнующих загадок. Именно с человеком, с раскрытием его способностей, с пониманием его сущности связаны и самые большие угрозы, и самые большие надежды.

Третья -- теоретическая история. Многие решения, принимаемые сейчас, меняют не только политические, экономические, технологические траектории стран, регионов, цивилизации в целом. Они необратимо меняют историческую траекторию, возможное будущее человечества. Отсюда возникает проблема не просто стратегического, а исторического прогноза. "Управлять -- значит предвидеть", -- утверждал Блез Паскаль. Поэтому, чтобы ответственно подходить к проблемам управления, надо представлять между чем, на самом деле, приходится делать выбор. Проблема была бы не так актуальна, если бы выбор делался между "хорошим" и "очень хорошим". Но, судя по всему, многим странам и всему человечеству придется выбирать между "плохим" и "очень плохим".

Мы не можем ни как Россия, ни как человечество учиться методом проб и ошибок. Для этого уже нет ни времени, ни ресурсов. Однако это означает, что в сферу науки должен войти исторический прогноз. Войти как одна из важнейших задач.

О глубине происходящих перемен можно судить по одному из центральных событий во всей истории человечества -- глобальному демографическому переходу. Священник и профессор академии, которая готовила служащих Индийской компании, Мальтус считал, что человечество растет в геометрической прогрессии (по экспоненциальному закону, когда за одинаковое время численность увеличивается в одинаковое число раз). Данные палеодемографов показывают, что он был не прав. В течение всей истории человечества скорость роста его численности на Земле была пропорциональна квадрату числа людей. Это приводит совсем к другому режиму -- режиму с обострением, когда изучаемая величина неограниченно возрастает за ограниченное время.

В ходе глобального демографического перехода, который проходит сейчас в течение десятилетий, резко уменьшается прирост населения Земли. Модели, которые строятся в настоящее время, предсказывают стабилизацию числа людей на Земле к середине XXI века на уровне 9--12 млрд человек. Но представим себе, что из года в год, из десятилетия в десятилетие, из века в век в одном городе, в одной стране, в одном регионе живет одно и то же число людей. Чтобы это стало возможным, нужны совершенно другие технологии, другая культура, другая мораль. И науке, и человечеству брошен вызов, равного которому в истории не было.

Если раньше люди говорили о новой и новейшей истории, то сейчас мы подошли к порогу сверхновой истории, или постистории.

И на этом крутом повороте было бы крайне важно, чтобы история превратилась из описательной науки в область знания, обладающую предсказательной силой, способной давать исторический прогноз. "Предупрежден -- следовательно вооружен", -- гласит крылатый афоризм. Было бы очень важно, чтобы ученые, развивая теоретическую историю, смогли вооружить человечество.

Глобальный демографический переход и начало постистории многое меняют. В самом деле, и либерализм, и марксизм в его классической версии исходили из представлений о неограниченных перспективах технического прогресса, неисчерпаемости ресурсов, которые можно было бы ввести в хозяйственный оборот, о беспредельных возможностях науки. И это было естественной экстраполяцией тенденций XIX века. "Технологический оптимизм" порождал оптимизм исторический, мечты о светлом будущем, о мире материального изобилия, забывшем о войнах. В марксистской традиции это был коммунизм, в либеральном подходе -- идиллия "конца истории", нарисованная Френсисом Фукуямой.

Однако, оглядываясь на XX век, можно сказать, что наука не оправдала радужных надежд. Она не смогла дать человечеству в достатке дешевой и чистой энергии, не смогла накормить голодных (как известно, в мире более миллиарда человек живут менее чем на доллар в день и примерно столько же на сумму от 1 до 2 долларов). Но главное -- она не смогла воплотить новых моделей жизнеустройства и социального управления. Мир осознал наличие глобальных -- общих для всех проблем. В соответствии с выводами комиссии ООН, возглавлявшейся Гру Харлем Брундтландт, основным источником и следствием почти всех глобальных проблем является острое и растущее региональное, социальное, материальное и прочее неравенство.

Другими словами, в XXI веке мы можем оказаться в том времени, которое "уже проходили", в ситуации дележа ограниченного ресурса. На новом уровне, с глобальными телекоммуникациями, ядерным оружием, другими чудесами военной техники могут повториться вечные исторические сюжеты. Это противостояние богатых и бедных (цивилизаций, регионов, стран, классов), дальнейший рост, развитие и кризис бюрократических систем, делящих ресурс, борьба за передел сфер влияния (но уже не только в географическом, но и в информационном пространстве, в пространстве смыслов и ценностей), религиозная нетерпимость. И тут есть прямой смысл оглянуться назад, понять -- а следовательно и смоделировать -- историю.

Выдающийся историк XX века Арнольд Тойнби полагал, что во всемирной истории действовала 21 цивилизация. Многие успешно развились и прошли свой жизненный цикл, чтобы уступить свое место более молодым, сильным и успешным сообществам. Но многие оказались "остановлены" в силу внешних или внутренних причин. Ну а теперь представим, что успешно прошел процесс глобализации, и мы живем как единая цивилизация. Но ведь тогда нас не устроят оба выделенных Тойнби варианта! Разумеется, мы не хотим быть "остановлены" ни природными факторами, ни разрушительной мощью собственных технологий, ни социальными катастрофами. Но и "завершить свой жизненный цикл" нам бы тоже не хотелось! Поэтому теоретическая история и проектирование будущего приобретают особый смысл в нашей реальности.

Междисциплинарность как точка опоры

Конечно, поиском фактов ради самих фактов можно заниматься сколь угодно долго. Однако рано или поздно ум человека, вооруженный обилием данных, неизбежно придет к заключению, что все это множество фактов необходимо некоторым образом упорядочить. Приходит черед синтеза и интерпретации накопленного.
А.Тойнби

Создание теоретической истории является междисциплинарным проектом. Это означает, что оно должно опираться на результаты, подходы и модели нескольких научных дисциплин. Оно должно использовать как традиционные для гуманитарного исследования инструменты, так и формализованные математические модели. Кроме того, очень желательна философская рефлексия, чтобы соблюсти гармонию между первым и вторым.

Но, может быть, стоит пойти более простым, традиционным путем. Гипотеза исследования, затем раскопки или поиски в архивах, статьи, монографии, заслуженное признание... Примерно такие слова приходится регулярно слышать от многих историков, которые с недоверием и опаской относятся к количественному анализу или, тем более, к моделированию в своей науке.

Наполеон утверждал, что опираться можно только на то, что оказывает сопротивление. История, понимаемая как "наука о мнениях" или даже как "наука о фактах", сопротивления не оказывает. Она допускает произвольное препарирование, многократное переписывание, "подсезонивание" и аранжировку различных событий прошлого "на злобу дня".

За примерами в нашем отечестве далеко ходить не надо. Например, бывший член Политбюро ЦК КПСС, ответственный за идеологию, и впоследствии академик РАН А.Н.Яковлев (специальность -- мировая экономика и международные отношения) утверждал, что предшествующие советские историки рассказывали, как хорошо было при советской власти, а нынешние должны раскрыть глаза людям и показать, как же было плохо в то время и какие безобразия тогда творились. Это общая проблема многих стран -- история часто обслуживает даже не идеологию, а мелкие конъюнктурные интересы правящей элиты или является инструментом влияния других сил. Это хорошо понимается в мире. Поэтому, например, в ряде стран считается недопустимым использовать фонды и гранты других государств для поддержки исторических исследований в собственной стране.

Стратегическое планирование, проектирование будущего должно опираться на конкретный формализованный исторический прогноз. Такой прогноз требует теоретической основы описания исторических процессов и соответствующих математических моделей. И то, и другое составляет содержание теоретической истории.

На описательной стадии развития науки исключительно важными представляются все детали (потому что на этом этапе еще непонятно, что же окажется главным). В ботанике это число пестиков и тычинок, в истории -- генеалогия, хронология и хитросплетение дворцовых интриг. Известна классическая фраза Канта о том, что в каждой области исследований столько науки, сколько в ней математики. Однако не менее, а может быть, и намного более важным для любой науки является отделение ключевых факторов от второстепенных.

Вспомним Ньютона и Декарта. Оба -- основоположники многих разделов современной математики, мыслители и философы. Однако Декарт считал, что мир очень сложен, что ничем пренебречь нельзя и что планету, движущуюся вокруг Солнца, подталкивают два следующих за ней вихря. Ньютон же верил в простоту, искал небольшое число ключевых измеряемых факторов (масса, скорость, расстояние). Именно эта надежда на простоту законов природы, стремление выразить предполагаемые взаимосвязи в математическом виде и найти эксперименты, позволяющие подтвердить или опровергнуть предложенную гипотезу, и позволила Ньютону создать динамику -- основу физической парадигмы и научной картины мира.

Судя по всему, похожий путь предстоит пройти и многим другим наукам, в том числе и истории. Но каковы же эти параметры, взаимосвязи между которыми определяют историческую динамику? Коротко говоря, они "проходят по разным ведомствам" -- одни связаны с демографией, другие с экономикой, с тем прибавочным продуктом, которое общество в состоянии получать от своей хозяйственной деятельности. Третьи, скорее, относятся к социологии, к доле богатства, присвоенного элитой, и к стоимости и эффективности государственного аппарата. Четвертые -- к социальной технологии.

И тут на помощь приходит междисциплинарность. Готовность искать взаимосвязь между переменными из разных сфер, с одной стороны, и образцы, своеобразные "заготовки", хорошо сработавшие в других областях. Блестяще, талантливо и увлеченно это и сделано в книге П.В.Турчина. Другими словами, здесь выявляются основные факторы, и для становления теоретической истории значение этого трудно переоценить.

Без преувеличения можно сказать, что становой хребет любой науки, ее скелет -- это основные понятия и простейшие модели. В самом деле, вспомним школьную физику -- маятники, наклонные плоскости, реостаты, линзы. В химии -- простейшие кислоты, основания, соли, весы, спиртовки, лакмус. Наверно, мечтой людей, которые занимаются моделированием исторических процессов, является такая же ситуация в истории. Как знать, может быть не так много времени осталось до того, как и студентам-историкам, и студентам-математикам будет читаться курс "математической истории".

Что же дает надежду на это? Прежде всего опыт развития междисциплинарных исследований в XX веке. В прошлом веке несколько различных областей исследований пережили "колебательную революцию". Прежде всего это радиотехника и электроника. Оказалось, что множество сложных инженерных проблем, связанных с приемом, генерацией и преобразованием электромагнитных волн, становится намного проще, если взглянуть на них с более общей математической точки зрения. Выяснилось, что усилия инженеров во многом направлены на синтез с помощью ламп, емкостей, индуктивностей и сопротивлений динамических систем, аттракторами которых являются предельные циклы. Этот объект был открыт и довольно хорошо исследован математиками уже к началу XX века, но открытие того, что радиоинженеры "говорят прозой" -- ищут именно такие объекты, -- дало огромный импульс и физике, и электронике, и самой математике, а также многим другим областям исследований. При этом математическими моделями, позволяющими объяснить и описать большинство интересующих процессов, оказались системы двух нелинейных обыкновенных дифференциальных уравнений. В СССР основоположниками теории колебаний (прежде всего физических систем) были Л.И.Мандельштам, А.А.Андронов, А.А.Витт, С.Э.Хайкин. В других странах в корифеях могут числить других ученых. Но наука каждой страны, самостоятельно создавшей свою радиоэлектронику, непременно проходила через этот "колебательный период".

Одним из самых выдающихся экспериментов XX века считается открытие колебательной реакции Белоусова--Жаботинского. В видимом противоречии с "термодинамической интуицией" после того как два вещества сливались в пробирку, получившийся раствор начинал периодически и в течение весьма долгого времени менять цвет. И вновь оказалось, что мы имеем дело с уже хорошо знакомыми предельными циклами и двумя обыкновенными дифференциальными уравнениями. И здесь тоже произошла "колебательная революция". И хотя она произошла гораздо быстрее, но и здесь изменение взгляда на предмет оказалось принципиальным. Историки науки, исследуя развитие химической кинетики, были поражены. Монография, посвященная колебательным процессам в химии, опубликованная в довоенные годы, имела библиографию почти из 1000 работ. Но несмотря на это, она осталась незамеченной и непонятой. Понимание, опирающееся на простые модели, радикально изменило картину.

Потом произошла колебательная революция в биофизике и экологии. Оказалось, что и тут периодические процессы и соответствующие предельные циклы имеют ключевое значение. Огромную роль в развитии и внедрении "колебательных идей" в биологию, физиологию, медицину сыграли сотрудник Физического института Академии наук, профессор МГУ им.М.В.Ломоносова Дмитрий Сергеевич Чернавский и один из лидеров Пущинской научной школы Альберт Макарьевич Молчанов. И здесь тоже за многообразием и сложностью множества нелинейных явлений обнаружились простота и внутреннее единство.

Замечу, что во всех случаях признаком того, что "получилось", "сложилось", "удалось", оказывались не совместные семинары, сборники, конференции. Это процесс. Результат же -- освоение общего языка. Причем радикальный сдвиг начинается, когда строить модели, проводить эксперименты, пересматривать прежние воззрения начинают представители конкретной предметной области -- инженеры, химики, биологи.

Поэтому очень важными и значимыми представляются приложения к этой работе, написанные "классическими" гуманитариями Сергеем Нефедовым из Екатеринбурга и Андреем Коротаевым из Москвы. И в основе обеих работ те же "колебательные представления", предельные циклы, системы двух обыкновенных дифференциальных уравнений.

Для истории периодические, циклические процессы очень естественны и органичны. В них возникает естественный временный масштаб -- период колебаний. И простейшими математическими объектами, описывающими выход на установившийся периодический режим, являются системы двух обыкновенных дифференциальных уравнений. И, конечно, имея в виду бритву Оккама, хочется на первых порах строить наиболее простые модели.

Но каковы же переменные в этих простейших моделях и соответствующие периоды циклических изменений? В одних случаях они кажутся почти очевидными. Например, в финансово-демографической модели это число людей и ресурсы, которые производит общество. В других это также население и политическая стабильность. Точность оценок первой переменной существенно возросла благодаря усилиям демографов в последние десятилетия. Вторую переменную можно оценить по числу и интенсивности внутренних конфликтов.

Наконец, в других случаях в качестве динамических переменных выступают геополитическая мощь и исключительно важная переменная, введенная П.В.Турчиным, -- асаб'ия. В соответствии с концепцией арабского мыслителя XIV века Ибн Халдуна, эта характеристика общества отражает "способность защитить себя, оказывать сопротивление и предъявить свои требования". Геополитическую мощь для аграрных государств, которые рассматриваются в книге, можно связать с площадью, занимаемой государством. Способ измерить асабию еще предстоит найти.

Характерные времена соответствующих циклических процессов составляют несколько сот лет. Но самое важное состоит в том, что сейчас результаты моделирования можно сравнить с имеющимися данными. На этой основе можно проверять и отбрасывать гипотезы так же, как это делается в физике, химии, биологии. Другими словами, по своей методологии, история сейчас может оказаться ближе к естественным наукам, чем когда-либо раньше!

Мир тесен и одновременно очень широк. Это относится и к научному социуму, и к кругу людей, групп, организаций, занимающихся и интересующихся моделированием исторических процессов, междисциплинарными исследованиями.

Стремление к междисциплинарности, к поиску общих универсальных закономерностей, умение переносить идеи и модели из одной области знания в другую всегда были сильными сторонами отечественной науки.

Поэтому неудивительно, что и автор этой книги пришел в математическое моделирование из другой сферы. За его спиной биологический факультет Московского государственного университета, многочисленные работы и несколько книг по популяционной динамике, по теории эволюции, по социальной структуре примитивных обществ.

Отец автора -- выдающийся программист Валентин Федорович Турчин, создатель языка программирования РЕФАЛ. Его идеи сейчас активно развиваются во многих исследовательских центрах в разных странах. Но, кроме того, он еще и глубокий философ, автор теории метасистемных переходов. Его книга "Феномен науки" открыла новый взгляд на научное познание в целом.

В течение многих лет В.Ф.Турчин проработал в научном центре мирового уровня, где рождались и развивались идеи компьютерного моделирования -- в Институте прикладной математики (ИПМ) АН СССР. Он был хорошим другом одного из основоположников междисциплинарных исследований в России, впоследствии директора Института прикладной математики им.М.В.Келдыша РАН, Сергея Павловича Курдюмова.

И лет пять назад автор этой книги докладывал одну из своих моделей на семинаре "Будущее прикладной математики", одним из руководителей которого был Сергей Павлович, в нашем институте, в ИПМе. Доклад вызвал бурную дискуссию и острую критику. Запомнилась фраза докладчика: "Я коллекционирую данные. В конечном счете данные и модели решат все". Сергей Павлович тогда промолчал, но после семинара сказал мне: "Все это серьезно. Со временем из этого будет толк". Мир тесен.

Но одновременно он очень широк! Идеи математического моделирования в истории уже с десяток лет развиваются в ассоциации "История и компьютер", а также на семинарах Леонида Иосифовича Бородкина на историческом факультете МГУ им.М.В.Ломоносова. В Вычислительном центре более тридцати лет назад по инициативе академика Н.Н.Моисеева были начаты работы по исследованию исторических процессов на основе имитационного моделирования, теории исследования операций, своеобразных "командно-штабных" игр, позволяющих с помощью людей и компьютеров "проиграть" и лучше осмыслить различные исторические ситуации и соответствующие альтернативы. В настоящее время эти работы продолжены член-корр. РАН Ю.Н.Павловским, Н.В.Белотеловым и другими сотрудниками ВЦ им.А.А.Дородницына РАН.

Исторические процессы на уровне макроэкономики и динамики экономико-социальной структуры общества анализируются в научной школе профессора Д.С.Чернавского, сложившейся в Физическом институте им.П.Н.Лебедева РАН.

В ИПМ им.М.В.Келдыша РАН, насколько я знаю, впервые в России по специальности "Теоретические основы математического моделирования, численные методы и комплексы программ" была защищена кандидатская диссертация по исторической тематике. Это работа А.С.Малкова по динамике аграрных обществ.

А.В.Коротаев и Д.А.Халтурина активно занимаются математическим моделированием в истории и стремятся через эту призму взглянуть на проблемы сегодняшнего дня в Институте Африки РАН, в Российском государственном гуманитарном университете, в Российской академии государственной службы при Президенте РФ.

Анализ исторических процессов дает и новый взгляд на проблемы стратегической стабильности. Это наглядно показывают работы Сергея Юрьевича Малкова из 4Нго Центрального института Министерства обороны РФ.

Своеобразную "историческую социальную психологию", опирающуюся на математические модели, предсказывающие смены архетипов в общественном сознании, развил сотрудник Института философии РАН Владимира Григорьевич Буданов.

Однако речь идет не только о Москве. География значительно шире. По инициативе член-корр. РАН Дмитрия Ивановича Трубецкова -- главы Саратовской синергетической школы -- в Саратове несколько раз организовывались блестящие конференции, посвященные междисциплинарному анализу и математическому моделированию исторических процессов.

Своеобразный взгляд, связанный с семиодинамикой -- теорией изменения знаковых систем и смыслов, -- развивал в Ленинграде, а ныне Санкт-Петербурге профессор матмеха Рэм Георгиевич Баранцев с единомышленниками. Большую известность получили работы Сергея Нефедова из Екатеринбурга. Оригинальный взгляд на историю науки и культуры, связанный с теорией репликаторов, развивается в Томске на семинаре Б.П.Познера.

Большой интерес к использованию идей синергетики в социологии, футурологии, к моделированию исторических процессов проявляет один из патриархов синергетики Герман Хакен и другие немецкие исследователи.

С позиций теории сложности смотрят на историю коллеги из Института сложности в Санта-Фе и, в частности, лауреат Нобелевской премии Брайен Артур. Работы по футурологии, количественному анализу исторических процессов, исследованию альтернатив развития удостаивались Нобелевских премий. Мир очень широк! У нас очень много коллег и друзей в нем!

Хочется думать, что у этой книги будет много читателей, и что следующие работы этого направления междисциплинарных исследований не заставят себя долго ждать.

Традиции и новации

Предмет истории -- то в прошедшем, что не проходит, как наследство, урок, неоконченный процесс, как вечный закон.
В.О.Ключевский

Альберт Эйнштейн в одной фразе выразил идеал современной фундаментальной науки, заявив, что мы ничего не хотим знать, но все хотим понимать. Наверно, это относится ко всем областям науки. Начиная с Геродота, Фукидида, Плутарха, Светония, историки стремились увидеть смысл, извлечь мораль, сформулировать явно или неявно уроки для правителей и подданных. И это размышление, описание многочисленных фактов имело большой смысл -- оно расширяло представление людей о доступных их пониманию интервалах времени и пространства.

Однако в середине XIX века количество перешло в качество. Пришло время обобщающих исторических (а не только экономических и социологических концепций).

Одним из самых выдающихся обобщений стал выдвинутый Карлом Марксом и Фридрихом Энгельсом формационный подход и построенный на этой основе исторический материализм. Ресурсы, экономика первичны. Они определяют производственные отношения, а те -- идеологию, культуру, мораль.

К одной из наиболее глубоких и удачных концепций следует отнести цивилизационный подход, развитый выдающимся историком Арнольдом Тойнби. Рассматривая цивилизации, существовавшие и развивающиеся в историческом времени, Тойнби выделил фазы их развития и увидел поразительные аналогии. Аналогии в событиях, в проблемах, с которыми сталкивались разные общества, в способах их решения, в судьбах элит и отдельных людей.

Говоря математическим языком, исторический материализм определяет тренд, общую тенденцию. И, судя по огромному историческому материалу и многим социальным экспериментам XX века, определяет весьма точно. Но от общих тенденций хочется продвинуться дальше, к более глубокому пониманию, к конкретике и меньшим пространственным и временным масштабам.

В замечательной работе Арнольда Тойнби "Если бы Филипп и Артаксеркс уцелели..." был поставлен вопрос об альтернативности исторического развития.

Огромное влияние на формирование "понимающей" и "обобщающей" истории в нашей стране оказали работы Льва Николаевича Гумилева. Он рассматривал процессы этногенеза, связывая их с внутренними законами развития этноса, с ростом, а затем падением "пассионарности". Пассионарность в его трудах -- многозначное понятие. С одной стороны, это характеристика внутренней жизни общества (число существенных событий, происходящих в единицу времени); с другой -- процент людей в обществе, готовых заплатить жизнью за воплощение своих идеалов; с третьей -- императивы, определяющие в разные периоды общественное сознание.

Галилей считал, что книга природы написана языком математики. Но, вероятно, не меньшую роль числа, уравнения, модели играют и в понимании динамики общества, исторических закономерностей (мне кажется, что до обязывающего слова "законы" наше сообщество не доросло). Без преувеличения можно сказать, что родоначальником количественной истории (клиометрии, как ее все чаще называют в честь музы истории Клио) стал выдающийся французский исследователь Фернан Бродель. Символично название одной из его книг, посвященной истории Средневековья -- "Структуры повседневности". В этой работе задаются простые вопросы о людях: сколько их было, что они ели, куда ездили. И количественные ответы на эти вопросы позволяют взглянуть на историю в другом свете. Оказывается, одни войны были проиграны не из-за бездарности полководцев, а просто потому, что на них не было денег. Другие величественные планы рухнули потому, что для их воплощения просто недоставало людей. Количественная история оказалась захватывающе интересным предметом!

Классик толковал, что мы можем продвинуться вперед и достичь вершин, потому что стоим на плечах гигантов.

Отвлечемся от того, кем и по какому поводу была сказана эта фраза. Будучи высказанными, эти слова начали жить собственной жизнью. Прежде всего потому, что они отражают существо научного познания. Потому что следующее поколение исследователей наследует у предшественников идеи, понятия, язык, нерешенные проблемы, образцы жизней в науке.

И теоретическая история, -- третий, естественный этап в обобщении исторического материала, в установлении закономерностей -- стала возможной, потому что состоялись предшествующие два. Первый -- накопление и систематизация фактов. Второй -- формулировка обобщений и начало количественного анализа.

Ну а третий? Его суть выросла из настоятельной общественной потребности представить свое будущее. Сегодня, чтобы разумно действовать, начиная разработку программ вооружений, надо заглядывать по крайней мере на 30 лет вперед, достаточно ясно представляя армии того времени и задачи, которые эти армии будут решать. Чтобы ответственно относиться к созданию атомных электростанций или к строительству плотин, надо оперировать уже полувековым временным масштабом. В речах политиков, в суждениях ученых все чаще звучит термин "необратимость", то есть невозможность вернуться назад после того, как шаг будет сделан, "точка возврата" пройдена.

Поэтому жизненной необходимостью становится долговременный стратегический прогноз. Но для такого прогноза нужна серьезная научная основа. Этой-то основой должна стать теоретическая история, с ее концепциями, понятиями, математическими моделями.

Пожалуй, одна из первых попыток продвинуться в этом направлении была сделана более 30 лет назад по инициативе академика Н.Н.Моисеева. Вместе с коллегами с исторического факультета МГУ и Вычислительного центра АН СССР им была построена нормативная (скорее балансовая, а не динамическая) модель Пелопонесских войн. Эта модель показала, каковы истинные экономические причины неудачи амбициозного проекта. На основе моделирования удалось по косвенным данным восстановить множество любопытных исторических деталей. Например, выяснить, сколько вина в среднем ежегодно выпивал раб в те времена. Другая замечательная модель была связана с имитационным моделированием Карибского кризиса.

Эта работа, безусловно, опередила свое время. Она не была понята и принята историческим сообществом, увидевшим в ней не новые возможности, а покушение на свои профессиональные святыни.

Следующей вехой стала серия семинаров в ИПМ, посвященная этой проблематике, и написанная на этой основе книга "Синергетика и прогнозы будущего", выдержавшая к настоящему времени 5 изданий в России и США. В ней уже звучали слова о теоретической истории как основе для стратегического прогноза. В ней также подробно рассматривалась одна из моделей теоретической истории -- модель глобального демографического перехода, построенная С.П.Капицей. Именно на фоне этого перехода, резкого уменьшения доли населения развитых стран по сравнению с развивающимися и будут происходить основные исторические события XXI века.

Однако, как уже говорилось, основа любой науки -- простые, наглядные модели, результаты исследования которых легко сравнивать с экспериментом или с наблюдениями. И с этой точки зрения, книгу Петра Турчина можно оценить как блестящую. Мне думается, что именно она, в отличие от наших многочисленных сборников, продвинет теоретическую историю в России. И дело не только в том, что "нет пророка в своем отечестве"; дело в простоте, наглядности и обоснованности большим историческим материалом предложенных моделей. Они знаменуют "колебательную революцию" в истории. А там придет черед более сложных и развитых моделей.

И еще хочется обратить внимание на две важные детали. В науке очень большую роль играет традиция. Гейзенберг считал предтечей квантовых представлений и полевых теорий Платона. Великий греческий философ считал сущее несовершенным отражением мира идей и идеальных форм. И подобно этому свойства веществ определяются формой psi-функций, которые являются решениями уравнения Шредингера.

Во множестве книг по статистической физике в качестве основоположников атомизма и статистического взгляда на природу упоминаются Демокрит и Лукреций. Мой учитель Сергей Павлович Курдюмов не раз говорил, что на создание теории режимов с обострением, на построение и исследование модели тепловых структур его вдохновляла прошедшая через века и запомнившаяся со школьных лет фраза Гераклита. Фраза о том, что Вселенная -- это огонь, по своим законам вспыхивающий и угасающий.

Благодаря этой книге такой символ, идущий из глубины веков, появился и у теоретической истории. Это арабский мыслитель XIV века Ибн Халдун. На доступном ему материале он изучал процессы возвышения и упадка государств. В качестве одного из ключевых факторов он выделяет асабию -- способность к коллективным действиям, возникающую в результате "социального общения, дружественных связей, длительных знакомств и товарищеских отношений". По его мысли, именно эта способность -- основа государства.

Ибн Халдун исследует динамику асабии и механизмы ее роста и уменьшения. Например, стремление к роскоши порождает конкуренцию внутри элиты, которая ведет к внутреннему конфликту ("верхи не могут..."). Глядя на становление и развитие династий, Ибн Халдун формулирует "закон четырех поколений" -- характерное время от становления до падения правящего дома. Другая выделенная им связь: процветание --> рост населения --> рост эксплуатации --> снижение асабии общества в целом --> крах.

Взгляды Ибн Халдуна оказались на удивление современны и междисциплинарны. И дело не только в крахе колониальных империй в XX веке и в крупнейшей геополитической катастрофе века -- разрушении Советского Союза. Дело в том, что для общественных наук прошлого столетия был характерен экономический крен -- производство, распределение, игры обмена. Однако происходящие события, показывающие, что асабия, тот самый неуловимый "моральный дух", является важной и зримой материальной силой, заставляют искать более междисциплинарные и "уравновешенные теории".

В этой книге есть еще один аспект, существенный для российского читателя. Во многих случаях стоит учиться на чужих ошибках, не повторять пройденного и отброшенного. Книга Петра Турчина является прекрасным введением в большой круг исторических и геополитических теорий, развивающихся в последние десятилетия на Западе. Большим достоинством книги является стремление серьезно и объективно сопоставить предсказания этих теорий с известными историческими данными. При этом одни теории, давно цитируемые нашими гуманитариями, приходится отбрасывать, другие уточнять, третьи развивать.

Бережное, внимательное отношение к традиции и смелое, решительное, критическое к новациям, от которых зависят контуры грядущего -- большое достоинство этой книги.

Пожалуй, стоит обратить внимание еще на один важный, с точки зрения математического моделирования, момент. В отличие от других областей исследований, мы имеем дело со специфическими данными, причем заданными с большой погрешностью. Это та реальность, с которой приходится иметь дело всем желающим заглянуть в глубь веков. И здесь тоже следует обратить внимание на то, как в книге удалось преодолеть это препятствие.

Во-первых, рассмотрен наиболее простой тип обществ -- аграрные. Сосредоточившись на них, можно не принимать во внимание множества привходящих обстоятельств, связанных с техническим прогрессом, совершенствованием технологий, усложнением социальной структуры социума.

Во-вторых, автор имеет дело в основном с теми данными, которые известны гораздо точнее, чем остальные -- с динамикой границ, площадью государств. Трудно сказать, каков был валовой внутренний продукт страны, существовавшей более 1000 лет назад. Сказать, чьей была эта земля в те времена, значительно проще. Но кроме того, границы важны не только "потому что мы их знаем", но и по существу. В теории межэтнического пограничья, развитой в данной книге, именно границы рассматриваются как "инкубаторы групповой солидарности". Это и естественно -- от того, кто и как защищает границу, во многом и зависит, будет ли враг остановлен, будут ли рубежи защищены или территорию удастся увеличить.

Предсказания теории межэтнического пограничья П.В.Турчина оказываются наглядны и конструктивны. Компьютерные расчеты, позволяющие получить предсказания (а точнее, реконструкции) разных исторических периодов, автору удалось получить с помощью поразительно простых вычислительных средств. И это еще раз подтверждает, что в теоретической истории есть место для простых моделей!

Председатель редколлегии серии "Синергетика: от прошлого к будущему" Г.Г.Малинецкий

 Введение

В последнее время все больший интерес вызывает изучение динамических процессов в истории, таких как увеличение и уменьшение численности населения, территориальное расширение и сокращение империй, политическая централизация или децентрализация, распространение мировых религий -- список примеров можно продолжить. Общий подход к изучению таких систем состоит в выдвижении конкурирующих гипотез, основанных на определенных механизмах. После этого гипотезы преобразуются в математические модели, и результаты моделирования сравниваются с эмпирическими данными. Для такого подхода в последние годы используется термин "мягкое моделирование". Для объектов исторического анализа характерны сложные обратные связи. Они не могут быть полностью проанализированы на качественном уровне, поэтому количественный анализ и математическое моделирование -- ключевой компонент в этой исследовательской программе. Другим важным компонентом является использование статистических методов для сравнения предсказаний, полученных на основе построенных моделей, с наблюдаемыми процессами. Этот общий подход оказался очень успешным в естествознании. Не может ли он стать инструментом и в расширении нашего понимания исторических процессов?

"Историческая динамика" является попыткой ответить на этот вопрос. Проблема, рассматриваемая в этой книге -- территориальная динамика аграрных государств. Другими словами, мы рассматриваем вопрос, почему территории некоторых государств в какие-то периоды увеличиваются, в то время как в другие периоды сокращаются? Важное преимущество выбора такой проблемы для исследования заключается в том, что мы можем использовать достаточно точные данные о территориальном расширении/сокращении государств (исторические атласы). Рассмотрение аграрных обществ мотивируется большим объемом эмпирического материала (примерно с третьего тысячелетия до н.э. до 1800 года н.э.) и относительной простотой этих обществ по сравнению с современными. Это делает их более простым объектом для исследования и моделирования.

Хотя главной темой книги является территориальная динамика, очевидно, что способность (или неспособность) государств расширяться зависит от их внутренних характеристик. Поэтому, чтобы понять, как и почему государства расширяются и уменьшаются, нам необходимо изучить военные, экономические, демографические, этнологические и идеологические аспекты социальной динамики. В этой книге рассматриваются четыре социологических теории, объясняющие территориальную динамику.

Первая -- это геополитическая модель Рэндалла Коллинза. Эта теория сформулирована очень четко и требует минимальных усилий для построения соответствующей математической модели.

В отличие от теории Коллинза, где можно опираться на уже разработанный концептуальный аппарат, вторая теория разрабатывается в книге практически с чистого листа. Опираясь на идеи арабского мыслителя XIV века Ибн Халдуна и на недавние результаты в социобиологии, выдвигается теория, призванная объяснить, почему способность к коллективному действию может изменяться в различных обществах.

Третья теория рассматривает динамику этнической ассимиляции и религиозного обращения.

Наконец, четвертая теория раскрывает взаимосвязь между численностью населения и социополитической стабильностью. Анализ связи роста населения и кризиса государства основан на демографически-структурной модели Джека Голдстоуна (эта четко сформулированная теория также может быть легко преобразована в динамическую модель). В дополнение к этой теории в книге рассмотрен механизм обратной связи, описывающий, каким образом крушение государства и последующая политическая неустойчивость сказываются на численности населения.

Эти четыре теории рассматривают различные аспекты исторической динамики и поэтому логически не исключают друг друга. Однако из них можно получить альтернативные гипотезы для объяснения конкретных исторических процессов, и эти гипотезы могут быть проверены с помощью имеющихся данных. В книге предложено несколько таких эмпирических тестов.

Эта книга предназначена как для гуманитариев, интересующихся количественными подходами к историческим исследованиям, так и для представителей точных наук, готовых расширить область применения методов математического моделирования. Книга написана как вузовский учебник по курсу "Математическое моделирование исторических процессов". В связи с междисциплинарным характером настоящей работы в ней используется большое количество терминов и понятий из разных областей знания. Чтобы не утяжелять изложение, пояснение этих понятий вынесено в глоссарий в конце книги.

Благодарности

Многие исследователи представили подробные комментарии к предварительным вариантам книги или ее отдельных глав. Я особенно признателен Тому Холлу, Джеку Голдстоуну, Сергею Нефедову и анонимному рецензенту, которые прочитали рукопись целиком и дали многочисленные превосходные комментарии и критические замечания. Я хочу также выразить глубокую благодарность Марку Артзруни, Роберту Бойду, Кристоферу Чейз-Данну, Рэндаллу Коллинзу, Льву Гинзбургу, Роберту Ханнеману, Джону Комлосу, Сергею Арутюнову и Николаю Розову за их комментарии к различным главам предыдущих вариантов книги. Большое спасибо Светлане Боринской, Андрею Коротаеву и другим членам Группы социальной эволюции в Москве за конструктивный критический анализ и за поддержку. Я благодарен Марку Артзруни за предоставление изображений, иллюстрирующих результаты его модели, приведенные на рис.2.4. Наконец, благодарю Сергея Нефедова и Артемия Малкова за перевод текста книги, а Светлану Боринскую, Георгия Малинецкого и Андрея Подлазова за редактирование русского текста.


 Об авторе

Петр Валентинович ТУРЧИН

Профессор экологии Коннектикутского университета (США). Один из ведущих американских специалистов в области динамики экологических сообществ. Автор более 70 статей в ведущих международных журналах, в том числе 6 работ в журналах "Science" и "Nature". Автор получивших широкую известность книг "Quantitative analysis of movement" (1998), "Complex population dynamics" (2003), "Historical dynamics" (2003), "War and peace and war" (2005). Входит в число 250 самых цитируемых исследователей в экологии. Руководил несколькими крупными экологическими проектами. В настоящее время областью научных интересов П.В.Турчина является динамика социальных систем в историческом контексте.

  

| Просмотров: 15896

Комментарии (1)
RSS комментарии
1. Написал(а) Ераньков Василий Георгиевич в 13:41 17 сентября 2008 г. - Зарегистрированный
 
 
Дома имеется.
 

Только зарегистрированные пользователи могут оставлять комментарии.
Пожалуйста зарегистрируйтесь или войдите в ваш аккаунт.

 
< Пред.   След. >
© 2017