Cliodynamics
Клиодинамика





Locations of visitors to this page

web stats

Скачать статьи

Форум


Причины Революции

Навигация
Главная
Клиодинамика
Статьи
Методология и методы
Конференции
СМИ о клиодинамике
Библиотека
- - - - - - - - - - - - - - -
Причины Русской Революции
База данных
- - - - - - - - - - - - - - -
Ссылки
Помощь
Пользователи
ЖЖ-Клиодинамика
- - - - - - - - - - - - - - -
English
Spanish
Arabic
RSS
Файлы
Форум

 
Главная arrow Статьи arrow Алексеев Н. М. Воспоминания о Европе
Алексеев Н. М. Воспоминания о Европе Версия в формате PDF 
Написал Administrator   
07.09.2008

ВОСПОМИНАНИЯ О ЕВРОПЕ

Н. М. Алексеев
«Мы знаем так мало о законах истории»
А. Сахаров.

 

 

Вступление.
Моё трёхмесячное путешествие по Европе в 2006г. оказалось прекрасной экскурсией в её Прошлое. Я посетил основные «критические точки» траектории развития Западной Цивилизации. Я видел Грецию, давшую миру уникальные по глубине и универсальности не только для тех времён, но и для современности, представления о микро и макро феноменологии поведения людских сообществ.
Я колесил по Италии, на земле которой древне- римская цивилизация дала будущей Европе основы государственности в виде «Римского Права». Объединив разные народы в грандиозную империю, Рим способствовал тем самым зарождению и распространению Христианства. Памятники Эпохи Возрождения передают восторг их созидателей, почувствовавших пробуждение веры в свои творческие силы, зовущие «штурмовать небес».
Я был во Франции, являвшейся на протяжении многих столетий общепризнанным законодателем эстетического восприятия окружающего, как и взрывоподобно давшей миру плеяду математиков, сформировавших русло современного абстрактного научного мышления. Тонкое, с налётом лёгкой беспечности изящество архитектуры Франции создаёт обманчивое впечатление, что социальные бури Европы проносились мимо, её не касаясь.
Я увидел Испанию, стоявшую у истоков Эпохи Географических Открытий, архитетура которой за внешней строгостью и суровостью скрывает утончённое богатство внутреннего убранства, как и внешняя суровость скрывает богатство души этого гордого и мужественного народа. Я окунулся в дух Германии, рациональная философская мысль которой сплеталась с иррационализмом Лютеранства и мистмческим духом Зигфрида, Лоэнгрина, короля Людвига, что оказало столь судьбоносное влияние на страны Европы. Я гулял вдоль каналов Голландии, на земле которой зарождалось Протестанство, учащее людей честно трудиться и не отвлекаться на то, что от того отвлекает.
Трудно представить, что яркие вспышки человеческого духа прерывались жесточайшими войнами. Природа как-бы насмехалась над людьми, зазывая их в небеса с тем, чтобы как бы в назидание, безжалостно низвергнуть обратно. «Я не могу постигнуть, почему богу угодно поднимать на такую степень высоты одного человека или один город, потом низвергать его и обращать в прах без всякой причины, нам видимой» сокрушался греческий философ IV века н. э. Прокопий. Этот вопрос до сих пор тревожит умы людей.

Макро феноменология исторических процессов

I. Философия и история. Философия истории как сформировавшееся научное направление имеет дальние корни. Но лишь с лёгкой руки Вольтера этот термин нашёл общее признание. Целью философии истории является человеческое самопознание. Здесь ограничусь лишь упоминанием английского философа A. Whitehead (1861-1947) [ 1 ]. Фигура A. Whitehead неординарна. Начал он свою деятельность как математик, затем переключился на теоретическую физику. Но вскоре он пришёл к выводу, что изучать физику природы в отрыве от философии - это двигаться вслепую, наощупь отыскивая направления творческой мысли, рискуя попасть в тупик. Неудовлетворённый состоянием современной ему флософии он посвятил ей свою последующую деятельность. Непосвящённому не видно заметного влияния его философских работ на развитие физики, и остаётся не ясным, удалось ли ему свои изыскания довести до практически полезного изложения. Но если даже ему не удалось того сделать, эта неудача не должна дискредитировать его мысль, что в любой области знаний, и в первую очередь в социальных как-то политика, история, искусство, ... любой анализ этих процессов должен сопровождаться непосредственно или контекстуально философской концепцией автора. Рассматривать исторические и социальные процессы игнорируя философию так же спекулятивно, как изучать движение физических объектов, игнорируя фундаментальные законы термодинамики, устанавливающие критерии отбора возможных гипотез от множества невозможных. «Никогда не постичь силы и величия природы, если дух будет схватывать только её части, а не целое» (Плиний). Чтобы приблизиться к пониманию этого «целого» надо начать с определений тому, что есть человек как и что есть человеческое общество, разглядывая эти феномены Природы глазами внешнего беспристрастного наблюдателя, но мыслящего современникам подобно.
II. О феноменологии поведения человека. Не будем проникать в непроглядные джунгли души человека. Ограничимся феноменологией его поведения, доступной внешнему наблюдателю. И тут легко можно придти к мнению, что человек, как элемент проироды, является в высшей степени нелинейным, т. е. его реакция на воздействие не пропорцианальна силе этого воздействия. Любовь, ненависть, радость или горе могут мгновенно изменить его состояние как и восприятие им окружающего. Человек не является независимым элементом. С другими людьми его связывают различного рода связи, как-то генетические, социальные, культурные (исторические), по-просту говоря, - человеческие. Эти связи так же нелинейны. Они могут внезапно возникнуть как и внезапно исчезнуть. Человек открыт для внешнего мира. Для одних внешний мир ограничивается географией земли и её климатом, как и соседствующими людьми и народами. Другие чувствуют помимо «трав прозябанье», «ручья лепетанье», влияние звёзд и даже более далёкое. Иными словами, человечество не имеет чётких границ. Человека следует классифицировать хотя как и cамостоятельный элемент Природы, но в ней как бы“растворённый». Природа есть та среда, которая связывает людей. Древние Греки, глубина мыслей и чувств которых поражает нас, современников, и по сей день, это осознавали, Доктрина «всемирной симпатии» Посидония (I в. до н. э.) влияла на мировоззрение многих интеллектуалов вплоть до Т. Манна. «Во всех сердцах кровь мира и во всех телах его тело» писал наш современних К. Кастанеда. Такие высказывания называют мистикой. В конце концов не столь важно как эти люди переводили на современный им язык свои чувства, как и не столь важна природа этих чувств. Важно, что они эти связи чувствуют и способны передать эти чувства другим. Всё это означает, что поведение людей нельзя рассматривать вне исторического состояния Природы: «К истории надо приступать с большею простотой мысли и чувства. ... Нужно смотреть на каждое время с его точки зрения, устранив современные взгляды и предубеждения, и перенестись в положение данной эпохи» - писал Т. Н. Грановский в 1850 г. [ 2 ].

Как и все элементы природы человек обладает внутренней энергией и массой. В отличие от других элементов природы (?) человек обладает способностью мыслить, т. е. разумом. Энергия производит работу имея лишь каналы для её стока (сброса). Инстинкты, заложенные природой в человека как средства самосохранения, есть селектор каналов сброса его внутренней энергии, переключаемых как мгновенная реакция на мгновенное изменение состояния Природы. Разум есть переключатель с задержкой (надо подумать), нацеленный на будущее. «Ненасытен глаз человеческий, и всегда, словно какой-либо страждущий, желает он нового» заметил философ VII век н. э. Самокатта. «Настоящее никогда не бывает нашей целью.... мы вообще не живём а лишь собираемся жить» - писал Паскаль. Не видя просвета в глухом лабиринте окружающей его природы и не находя пути к новому, человек становится «фрустрированным» и совершает «неразумные» действия. Но завидев проблески, воспринимаемые им как свет в конце тунеля, к нему устремляется. Придав своему устремлению форму идеи, он тем самым увлекает за собой окружающих.
Индивидуальная как и историческая память являются массой как людей так и народов. Без памяти они как легковесная пыль подвластны любым историческим дуновениям. «Мир без времени, памяти и истории похож на тоталитарный кашмар романов Хакслей, Кандера и Уорела» (И. Пригожин). Но память не является прошлым. Прошлого нет. Прошлое есть всего лишь улыбка «Чеширского кота». Прошлое есть представление людей о былом. И спекулятивный разум этим пользуется, видоизменяя своё прошлое так, чтобы вектор его исторической инерции совпадал с вектором потока сбрасываемой им энергии. «А не в том ли самое человеческое и есть, чтобы на каждой ступеньке пройденной жизни эту жизнь снова выдумывать, т. е. придавать ей тот смысл, которого фактически не было в действиях, словах и мыслях её участников? Смысл, без которого человек так и застыл бы с ногой, поднятой над следующей ступенькой, и лестница оборвалась бы с самого начала» [ 3 ].
Природа непрерывно подаёт сигналы о своих свойствах и состоянии, и, в первую очередь, через поведение людей. Люди являются симптомами её состояния. Но эти сигналы столь сложны, а порой и столь слабы, что декодировать их с той или иной степенью инвариантности удаётся лишь немногим, составляющим интеллектуальную и духовную элиту общества. Эта элита переводит результаты своей персональной декодировки на язык доступный пониманию своим современникам в виде религиозных, философских, научных и исторических идей. Но и среди элиты нет единодушия. Традиционно сложилось, что споры о способности разума познать Природу и предсказывать будущее как и прошлое раздвоились с начала обсуждений парадоксов Parmenides и Heraclitus. Неоплатоники начала новой эры примирили эти две позиции, утверждая,что «мир всегда существовал и будет существовать как синтез бытия и небытия, смысла и безсмыслицы, полного совершенства и неисправимого несовершенства». До сих пор этот спор не пришёл к завершению [ 4 ]. Людям же приходится выбирать эти идеи в соответствии со своим интеллектуальным, классовым и индивидуальным историческим состоянием. Люди смотрят на Природу как своими глазами, так и глазами вышеупомянутых «переводчиков», стараясь согласовать эти два не во всём согласующихся рефлекса.
III. Человек и Природа. Природа не есть Рок, которому люди должны покорно подчиняться. Она всегда готова к диалогу с Человеком, в результате которого меняются как люди, так и её самой состояние. Под диалогом с Природой понимается попытка понять её непрерывно меняющиеся энергетические потоки (дух врмени) и создать почву, в которой эти потоки способны прорыть русло более спокойного и предсказуемого исторического течения. Люди же являются частичками, формирующими «исторический грунт», в котором исторические потоки промывают своё русло. Люди, меняя себя, меняют русла, но и эти потоки меняют людей, консолидируя их в прочные кристаллы и зёрна, либо размывают в отдельные песчинки, предоставляя их воле исторических волн. Бисмарк, один из наиболее успешных политиков Запада 19 столетия, писал: «…. надо услышать поступь Господа в мировой истории и следовать по его пути. Затем подпрыгнуть, ухватываясь за краешек его одежды, чтобы не отстать от него, пока это возможно». Он услышал поступь господа не на извилистом пути мировой истории, а лишь на коротком почти прямом историческом отрезке. Своей деятельностью он консолидировал нацию (изменил людей), но того не желая подтолкнул её к последующему краху и унижению. Магомет, Христос, Будда, Ченгиз-хан ... «услышали поступь Господа на более обширном историческом пространстве», чем и внесли себя в список людей, по общему признанию оказавших на историю человечества наибольшее влияние.
IV. Человечество как подсистема Природы. В начале 20-го столетия A. Whitehead [ 1 ]. в своих философских работах провёл структурный анализ Природы как системы, (включая людей, животных,.. как её структурные элементы) предвосхитив современные представления о фрактальности пространственно-временных связей. Позже И. Пригожин [5, 6 ] увидел Природу как сложную открытую нелинейную динамическую самоорганизующуюся систему. Эта идея заслуживает внимания, хотя сам её автор предупреждал, что в ней многое ему самому не понятно. Такое представление имеет лишь философский смысл и заслуживает развития. Ниже предлагается тому попытка.
Согласно взглядам И. Пригожина, как и A. Whitehead, в динамике таких самоорганизующихся систем нет ничего, что могло бы ассоциироваться с бесконечным Прогрессом, но только с повторениями, что является признаком их устойчивости. Устойчивость динамических систем, будь то живой организм, общество людей, экономика ... характеризуется наличием ритма их состояний: порядок – хаос, рождение – смерть; прогресс – упадок, напряжение – релаксация; сжатие – растяжение; и т. д. Состояние каждой подструктуры системы характеризуется различными ритмами (циклами) своего развития. Нарушение чёткости ритма является признаком назревающих качественных перемен в её состоянии. Наиболе полно эти исторические ритмы чувствуют поэты, музыканты, художникии и даже выдающиеся учёные, способные мыслить не только «логически» но и «мистически», как например А. Эйнштейн. Каждая историческая эпоха характеризуется присущей ей гармонией ритмов. В дальнейшем условно договоримся под историческим циклом понимать периоды качественных перестроек социальных структур обществ.
Структуры людских сообществ как и абстрактных сложных динамических систем состоят из иерархий множества унифицированных по типу русской матрёшки структурных элементов (в физике этот эффект называют самоподобием структурных элементов разного масштабного уровня) - «частичек и клеточек», в которых люди являются «точечками» (К. Леонтьев). Между этими элементами структуры происходит диффузионный массообмен (миграция «точечек» из одного структурного элемента в другой) как и энергообмен (диффузия идей). Это значит, что все иерархические элементы структуры общества следует классифицировать как открытые. Такого рода системы устойчивы, если существуют определённые потенциальные барьеры (пограничные слои), разделяющие структурные элементы с различными энергетическими потенциалами, а диффузионные процессы взаимно уравновешаны, будучи управляемыми внешними силами (государственными институтами) и внутренними силами (люди по обоим сторонам границы вынуждены нечто требовать друг от друга и нечто давать друг другу), подкрепляемыми моралью, идеями видения мира (религией), традициям и т. д.. «Если нарушишь традицию - мир перевернётся», такие слова якобы произнёс отец Чингиз-хана. Все эти силы формируют энергетические (исторические) потоки, часто называемые духом или идеей времени (или нации), придающие частицам кооперативность и синергизм их движению, удерживающие элементы системы от распада (хаоса). Под движением здесь в большей степени понимаются направления чувств, мыслей и целей людей. Система (например нация) устойчива если каждая «точечка» знает и признаёт свою «матрёшку», её положение в Иерархии Матрёшек (государственной системы), признаёт правила пересечения границ между матрёшками и каналы сброса энергии («трубочки»), сплетающие все эти элементы структуры в единую сеть, образующую «кровеносную и нервную систему» общества. В этих условиях связи между людьми тесные.

Когда равновесность этих диффузионных потоков нарушается вследствие размывания границ и чрезмерного возрастания (или замедления) подвижности членов структуры, и в отдельных структурных элементах чего-то становится слишком много или слишком мало, отдельные «матрёшки» начинают переполняться (или сокращаться), тем самым деформируя всю систему. Её состояние начинает отклоняться от равновесия, и в конце концов все элементы структуры и связи между ними рушатся по принципу «домино». Процесс разрушения как последовательная серия бифуркаций лавинообразен и хаотичен т. е. внезапен и непредсказуем. Связи между людьми ослабевают.
В устойчивой системе видимая логика связи между её структурными элементами как и видимые причинно-следственные связи между событиями скрывают кипение инстинктов, чувств и мыслей людей, ими (структурными элементами) избирательно подавляемыми как и избирательно усиливаемыми и направляемыми. Этим система самоподдерживает кооперативность и синергизм движения своих элементов, удерживая себя в пределах равновесия. Внешне всё кажется логичным и последовательным. И лишь хаос переходного периода с его калейдоскопической прегруппировкой обломков разрушенных «матрёшек» обрывает связи («трубочки») между людьми и выплёскивает на поверхность освобождённую от пут структуры анархию инстинктов. Люди становятся агрессивными. Именно в эти переходные исторические периоды люди начинают осознавать необходимомость друг в друге. Человек начинает настойчиво изучать себя и размышлять о сущности природы, вынашивая идеи людей объединяющие. И всё это лишь с тем, чтобы, достигнув устойчивого состояния общества, вновь предаться мечтам об индивидуальной свободе удовлетворения своих инстинктов, как обычно после «чудовищного напряжения на войне или охоте предаются покою, протягивая свои члены, слыша над собой веяния крыльев сна» (Ф. Ницше). История человечества есть последовательность циклов сжатия (сближения людей) и растяжения (разъединения людей) исторического социума. Этим Система поддерживает устойчивость своего глобального состояния.

Процесс размывания структурных границ постепенный. В начале исторического цикла структура общества относительно проста и её структурные элементы разделяются жёсткими тонкими границами. Пересечь потенциальный барьер такой структурной границы поначалу удаётся лишь наиболее энергичным частицам. Под этими энергичными частицами понимаются энергичные, сильные, умные и талантливые люди, деятельность которых активизирует и делает более разнообразной деятельность общества: активизируется торговля, развиваются производства, искусства, науки и т. д. В результате последовательных локальных бифуркаций первоначально тонкие структурные границы расширяются (размываются), заполняясь более мелкими структурными элементами, как-то гильдиями, цехами, сословиями, формальными или неформальными организациями и т. д. Структура усложняется и становится более динамичной. Градиенты усилий преодоления пограничных слоёв, разделяющих элементы разного масштабного ранга, постепенно уменьшаются: ступеньки лестницы «на верх» становятся мельче, а лестница становится положе и шире. Подниматься по такой лестнице становится легче. Это облегчает диффузионный перенос в пространстве системы, что вызывает дальнейшее измельчение структуры и размывание её границ. Если изменяющееся структурирование пограничных слоёв не искажает чрезмерно форму «матрёшек» как и сложившуюся систему «трубочек», т. е. внутренних связей общества, энергетический потенциал всей системы с возрастанием подвижности структуры повышается, придавая системе большие устойчивость и кооперативность движения его структурных элементов.
Любая частица, проникая в другой структурный элемент общества, несёт память о своём исходном состоянии, т. е. локальную культуру своего структурного элемента, которая отличается от локальной культуры элемента, в который она переместилась. Тем самым она неизбежно вносит в него «элемент анархии». По мере возрастания диффузии доля «анархии» возрастает, и кооперативность поведения частиц внутри структурных элементов ослабевает вследствие смешения локальных сабкультур, различающихся ценностной ориентацией. Движение всех элементов системы хаотизируется, усредняя и опрощая всю систему. Сложившиеся связи между структурными элементами рвутся и подменяются случайными. Энергообмен внутри системы нарушается. Энергетический потенциал общества, достигнув максимума, начинает медленно убывать. В общем энергетическом балансе доля внутренней энергии, расходуемой на самоудержание целостности системы, уменьшается, но возрастает диссипируемая вследствие «трения» между хаотично движущимися в ней элементами. Система начинает незаметно необратимо удаляться от равновесия и за тем внезапно рушится. Вероятность эволюции по иной ветви бифуркации повышается – структурные границы вновь сужаются, структура системы значительно упрощается, жёстко ограничивая подвижность «слишком уж расходившихся» частиц. Так, максимум расцвета общества оборачивается началом его упадка. Остаётся восхищаться проницательностью Н. Макиавелли который в своей знаменитой Истории Флоренции заметил в хаосе средневековья и в истории Рима, что «злосчастья обычно порождаются именно в мирное время». Воспоминания о «золотом прошлом» нельзя сводить лишь к старческому брюзжанию.

Однако каждый последующий цикл не повторяет предшествующие, как это полагали древние греки. В переходные периоды осколки разрушенных «матрёшек» несут в себе память своих предшественниц (плоды физической деятельности людей составляют «физическую» компоненту памяти). В хаосе их движения память как бы стирается (“прервалась связь времён» писала А. Ахматова, наблюдая хаос русской революции). Но по мере формирования новой структуры общества эти осколки объединяются и трансформируются, вплетаясь в новую структуру памяти, восстанавливая тем самым утраченную «связь времён». Это придаёт динамике исторических процессов инерционность и накопительность. Люди могут забыть своё прошлое, но структура их общества будет помнить это не одно поколенье.

До сих пор внимание было сосредоточенно на анализе рассматриваемых диффузионных процессов лишь в «вертикальном» направлении. Но эти потоки имеют и «горизонтальную» компоненту. Такие факторы, как демография, климат, степень развития технологий и т. д. оказывают сильное влияние на динамику рассматриваемого цикла. Влияние их сложное и своеобразное. Дело осложняется ещё и тем, что рассматривать их влияние в отдельности и затем «накладывать друг на друга» в сложных нелинейных системах нельзя. Для простоты рассуждений в качестве первого (грубого) приближения усредним все эти факторы и сведём их к одному. Условно назовём этот фактор, например, «Пища». Под этим будем понимать всё, что необходимо для жизни, начиная от ягод и кореней, собираемых нашими дикими предками, и вплоть до автомобилей, ТВ, «люкшерных» домов и т. д. Чтобы иметь возможность сравнивать состояние разных народов разных эпох по этому критерию пронормируем его по уровню притезаний людей к уровню своей жизни. Такая нормировка отражает не только текущее состояние общества, но и его ориентацию на будущее. Как правило люди ставят реально досягаемые цели, так что такая оценка кажется доверительной. Если уровень притезаний выше уровня реального «питания», то это значит, что люди верят в перспективность вкладывания своих усилий в творческую деятельность, как-то в освоение новых земель, технологий, в колониальную политику, будь то классическим колониализмом либо неолиберальным. Заявление Ф, Гитлера «Тем чем является Индия для Вритании, будет Россия для нас» сплотили Германию. Горизонтальная компонента рассматриваемых выше диффузионных потоков при этом возрастает, тем самым стабилизируя структуру и растягивая её цикл (для большинства проще достигать личные цели, осваивая новые технологии или новые земли, чем карабкаться «на верх», вовлекаясь в «dirty job», как назвал политику вице президент США Дик Чейни). Заниженный уровень притязаний свидетельствует, что люди утрачивают веру в целесообразность своих усилия и готовы довольствоваться «чем бог подал». Они становятся «фрустрированными» и агрессивными, решая свои индивидуальные проблемы не кооперативно а индивидуально. Если общество стабильно, то такое состояние является временным. Если состояние общества соответствует падающему участку рассмотренного цикла, то вероятность его распада становится значимой. Как показывает опыт древнего Рима как и Китая, в периоды их устойчивости правительственные реформы давали ожидаемый от них результат, справляясь с демографическими катастрофами. И наоборот, в периоды неустойчивости этих государств реформы ускоряли распад общества. Хорошим математическим приближением этих процессов является вошедшая в классику математики серия работ итальянского математика V. Volterra (1860-1940), получившая название “Задачи о хищниках и жертвах» (в них идёт речь не о людях а о рыбах, но дела это в общем не меняет).
V. Об историческом опыте. В своём труде, посвящённом истории Флоренции, Н. Макиавелли показывает, как в истории каждого отдельного государства совершаются те же законы, как и в истории всего человечества: народам нельзя избежать судьбы своей, им даны моменты развития, через которые они должны пройти. Гениальность правителей как и чистота нравов народа могут отсрочить эти моменты, но отвратить их не могут. Н. Макиавелли принимает общество изначально как скопище людей, объединяющихся под гнётом внешних нужд вокруг отдельных наиболее сильных личностей; потом из этой среды возникает аристократия как наиболее энергичная и целенаправленная часть общества; аристократия со временем коррумпируется и становится тягостной; потом следует демократия, из которой в конце концов возникает монархия. Многое историки связывают такое видение Н. Макиовелли с сильным влиянием в его время античной греческой философии. Но, «как и всегда после возрастания богатства, торговли, промышленности... незаметное сразу уравнение и смешение (демократия)... и, наконец, почти всегда неожиданное, внезапное падение» писал К. Леонтьев, который в плену древней греческой фолософии заподозрен не был [ 7 ]. В знак признания способности этих людей глубоко и независимо мыслить назову эти циклы «Циклами Макиавелли-Леонтьева».
Ряд историков Запада 19-го столетия подметили сходные закономерности динамики истории Древнего Мира и современности. «Везде, - писал Гервинус, - мы замечаем правильный прогресс свободы духовной и гражданской, которая сначала принадлежит нескольким личностям, потом распространяется на большее число их и, наконец, достигается многим. Но потом мы снова видим, что от высшей точки этой восходящей лестницы развития начинается обратное движение просвещения, свободы и власти, которые от многих переходят к немногим и, наконец, к нескольким» . Во «Всеобщей Истории» Вебер обобщает динамику цикла греческой цивилизации следующим образом: «Мы видели, что греческий гений уничтожил и разбил мало-помалому строгие формы и узкие пределы восточной (первоначальной) организации, распространил личную свободу и равенство прав для всех граждан до крайних пределов и, наконец, в своей борьбе против всяких ограничений своей свободы , чем бы то ни было, традициями и нравами, законами и условиями, потерялся во всеобщей нестройности и непрочности». [ 7 ]. «Всплеск философии и морализма этого периода, как отчаянная попытка самосохранения от анархии инстинктов, явился последней предсмертной вспышкой греческой классической культуры” (Ф. Ницше).

«Около ста лет просуществовало царство III династии Ура (около XXII в. до н. э.), и казалось, ничто не могло быть прочнее и устойчивее. ..... Конец был для всех неожиданным» [ 8 ]. Плотность информации, передаваемой клинописью тех времён, была низка. Поэтому детали политического и социального состояния династии не известны. Но «форма» этого цикла напоминает рассматриваемый.
Предвестником распада Древнего Египта (период XX династии) был период его «либеризации», вызвавший всеохватывающее чувство беспокойства, потерянности и агрессивности (реки Нила потекли вспять а небеса стали рушиться на землю: рабы становились господами а господа рабами; военноначальники, забыв былое почтение к богам, стали позволять себе не стесняться в подборе бранных выражений в адресс богов, допустивших их поражение, и т. д. И единое государство Нового царства внезапно перестало существовать.

Римская империя как «государство свободных и для свободных», подчинившая в период своего наибольшего могущества все стороны гражданской деятельности (гражданин взял верх над человеком, как определил этот период Т. Грановский), постигла та же участь. После калейдоскопической смены демократично избираемых императоров из среды коррумпированной аристократии и жестокой политической борьбы с не весть откуда взявшимися претендентами, отделившись от Византии, Римская империя быстро (менее 100 лет) рассыпалась.

Византия была несравненно либеральнее. Впервые в истории юридически признав теорию естественного права, согласно которой от природы все люди равны и рабство, основанное на подчинении чужому государству, противоречит человеческой природе, этническую исключительность заменила религиозной. Во внешней политике она предпочитала политические решения военным. К основной особенности византийской культуры «следует отнести её открытость многообразным культурным влияниям извне, как и впитываемым изнутри, из культуры полиэтнического населения империи», придав эстетике византийского общества «взволнованную одухотворённость и филигранные формы философского спиритуализма». Всё это многообразие удерживалось как единое целое преданностью идее империи как авторитарной державы. В основе её экономического процветания лежало общественно-политическое единство [ 9 ]. Позже подвижность общества столь возрасла, а права были до того уравнены, т. е. первоначально жёсткие границы его светских структурных элементов, унаследованные у римской государственной традиции (но с весьма нечёткими либеральными границами её церковных иерархий), стали настолько размытыми, что простые мясники, торговцы, воины всяких племён могли становиться не только сановниками, но даже императорами. Целостность империи стала утрачиваться и потенциал коллективной жизни упал. В конце XII и начале XIII веков возобладали центробежные силы, и Византия рассыпалась на части, едва крестоносцы поразили её политический центр – Константинополь. Византия, «передав человечеству совершеннейший в мире религиозный закон – (Восточное) христианство» (Н. Тьерри), неожиданно и внезапно сошла с мировой культурной и политической арены, став лёгкой добычей подвластных ранее ей народов.
История СССР не является тому исключением. С первых же дней после переворота активисты революции стали выделяться высокомерием и «аристократическими замашками», образуя сплочённую единомышлением изнурительной борьбы за выживание советскую аристократию. Они чувствовали себя героями, которым подвластны стихии людских инстинктов. Символично, что они хоронили своих боевых товарищей, павших в борьбе за новую эпоху, под музыку Вагнера, этот предсмертный протуберанец духовной жизни эпохи уходящей. Именно в этот период культурная деятельность советской России явила талантливые (великие, по мненю многих экспертов мира), образцы поэзии, прозы, живописи и кино. Однако этот период был не долгим. Вскоре между «советскими аристократами» стала разгораться политическая борьба. В. Ленин в своих письмах неоднократно высказывал подозрения, что мотивами политических разногласий по существу являлись лишь стремление к власти, популярности, либо простая зависть [ 10 ]. Эта борьба достигла пределов остроты с начавшимся вливанием в их среду уже рядовых исполнителей революции и гражданской войны, как и не имеющих отношения ни к той, ни к другой. Вскоре всё это всем стало в тягость. Разрушенная хаосом народовластия, порождённого обещанным революцией равенством для всех, структура русского общества самоорганизовалась в монархию с характерной для её ранних форм диктатом как в наиболее простую, и, соответственно, в наиболее быстро организуемую форму социальных отношений, ибо «лучше 30 лет терпеть тиранию султана, чем один год терпеть тиранию народа» (арабская поговорка). Как и в былые времена структура Советской монархии представляла собой совокупность феодов в форме различных отраслей народного хозяйства, связанных лишь диктатурой власти и враждующих между собой в стремлении к её покровительству.
По мере усложнения деятельности советского общества авторитарные границы политических и социальных структур советской монархии стали размываться, пропуская первоначально в основном наиболее одарённых в сферы управления, что привёло к всплеску творческого потенциала страны, наблюдаемому в «хрущёвский период оттепели» в истории СССР. Именно этот период расцвета стал началом будущих злосчастий советского строя.
Если тоненьким струйкам удаётся пробить в грунте себе проход, то туда вскоре устремляется поток, размывая и расширяя себе русло. «Если в 30-е годы середняк шёл в колхозы, то сейчас (имеются в виду 60-е годы) середняк идёт в науку» - была в это время такая шутка. «Учёным можешь ты не быть, но кандидатом быть обязан» - была и такая. Но «середняков» много, а «бедняков» ещё больше – всех не разместить в верхних слоях общества. С требованиями обещенного равенства (с аристократами) многие стали пробираться на верх всеми правдами и неправдами, преследуя в первую очередь свои личные цели. Наглядной иллюстрацией является советская наука (особенно прикладная, сосредоточенная в отраслях производства) «предперестроечного» периода, заполняемая объединяемыми коммунистической демагогией невеждами, обладающими разного рода бесплатными и легко доступными дипломами, выдаваемыми не столько за знания как за участие, Советская аристократия, уже не способная остановить этот поток, стала пропускать в ячейки власти лишь самых посредственных, видя в них послушных исполнителей. Социальная и политическая активность (кооперативность) верхних слоёв вследствие такого смешения стала затухать, но стала возрастать хаотическая подвижность нижних, направленная «на верх». Так коррумпированная этим смешением советская аристократия вновь стала в тягость и объектом критики. Как и в периоды упадка Греции, Рима и Византии, в период упадка государственности СССР историческая мысль не поднималась выше смаковаия трагических событий своей недавней истории, придворных интриг, грязных сплетен из жизни правительственного «двора», как и высмеивания идеалов своих предшественников («отцов»). Как и в былые периоды распада обществ субъективизм, порождённый особенностями личной судьбы историка, отражал личные обиды и личную приверженность но не стремление к объективной исторической оценке происходящего. Россия сталя утрачивать единство. В конце 80-ых годов возобладали центробежные силы. Разумные и всеми ожидаемые реформы М. Горбачёва, нацеленные на стабилизацию общества, обернулись предсмертной агонией СССР. С падением единодушия в Кремле «союз нерушимый республик свободных» неожиданно для всех распался. Исторический цикл вновь повторяется – неограниченная свобода выбора, приобретённая гражданами СССР во времёна «перестройки», вылившаяся в анархию инстинктов, вновь перешла к немногим. Создаётся впечатление, что столь краткотечная истории СССР связанна с тем, что марксисты начали строить новую цивилизацию с того, с чего начинался распад предшествующих, а именно с уравнивания и представления свобод обществу более чем оно могло их освоить.
VI. Человек против своей природы. Движение исторических потоков многие, особенно поэты и музыканты, сравнивают с проявлениями буйств стихий. Столкновение воздушных масс пораждает потоки, локализованные узкими границаим в виде вихрей и смерчей колоссальной силы. Но их границы со временем размываются, и эти вихри постепенно исчезают. Но люди обладают разумом. Дабы сохранить мощь и единство общества, т. е. своего исторического потока, они стараются держать под контролем массо-энерго обмен между его структурными элементами. Когда же он начинает выходить из-под контроля и наблюдаются признаки дестабилизации, люди прибегают к разного рода привентивным мерам. Принцип «власть короля от Бога», надёжно защищавший монархии от внутренних возмущений, со временем стал утрачивать силу, и пришлось прибегать к более радикальным мерам. Так, проникнуть в «Запретные Города» Китая, Персии или Грузии стало возможным лишь ценой кастрации. Но соблазн велик - со временем эти «города» оказались настолько ими переполнены, что иным из них удавалось стать даже султанами или императорами. Так жестокие но яркие и цветущии диктатуры султанов и императоров, давшие миру образцы утончённой поэзии, поразительной глубины философии, восхитительных технологий сменились не менее жестокими но посредственно-безликими диктатурами «евнухов».
Знаток и почитатель религий мира K. Armstrong [11] нашла критические замечания лишь в адресс Западного христианства, упрекая его в наложении слишком уж жёстких ограничений на сексуальные отношения между людьми. Такие ограничения являлись мощным фактором, сдерживающим чрезмерную подвижность «точечек», «тренеруя» их способность подавлять инстинкты как «позывы плоти». Как растения тянутся к свету солнца, так и люди тянутся к свету власти. «Знаю, что по природе каждая тварь желает стать как бог» - говорил в своё время христианский богослов Иоганн Экхарт. Не будем судить святых отцов, живших в ином мире, о котором мы можем лишь строить догадки – в конце концов именно на церковь пала тяжкая доля объединения осколков романо-варварских королевств, не испытывавших никакой гражданской и общественной связи. «Оставляя в стороне низшие классы, это было время, когда личная свобода достигла небывалых своенравия и эгоизма» (Т. Грановский). Для нас современников вражда Монтекки и Капулетти всего лишь «фон, приём затруднения», романтизирующий сексуальные чувства и связи. Для современников же этой истории эта вражда была средой их обитания, в которой герои повести были точечками, посмевшими нарушить барьеры структуры. Данная попытка оказалась трагичной для героев этой «печальнейшей повести на свете» - всё, даже мелочи, препятствовали успеху. Говоря мистическим языком Братьев Стругатских – Система противилась тому. Но «лёд тронулся» - эта трагедия отражала социальный контекст того времени («социальный заказ»), была символом сближения людей и разрушения границ, их разделяющих.
Современный Запад стремится к самоуправлению исключительно посредством логичного разума. Критериями пересечения структурных границ и возможности продвижения «на верх» являются лишь признаки профессиональности, будь то в сферах политики, управления, науки, .... Профессионализм как идеология решения проблем есть понятие относительное, спекулятивное, легко управляемое. «Разум – это тонкая система, переходящая в идеологию» [ 12 ] . Обращаясь к истории легко заметить, что в периоды как авторитарности веры, так и авторитарности разума, на принудительность для всех логики идеологий возлагались те же надежды, что и на репрессивные меры. Инквизиторы и иезуиты совершенствовали не только физические методы принуждения, но и принудительную для всех логику мышления.

Запад не является тому исключением. J. R. Saul [ 12 ] приводит много тому примеров из сфер управления, обучения, искусства, обобщая это как результат диктатуры разума. Описание им деятельности многих ведущих в области управления университетов США, Англии и Франции вызывает невольные ассоциации с Высшими Партшколами бывшего СССР.
Идеология формулирует принципы структуры государственной системы, её идею. Многие характеризуют современный Запад как общество без идеологии. В Америке, как и в республиках прошлого, например, в Венецианской Республике, правительство не доверяет своим демократичным подопечным. Пропаганда величия Америки и её нравственных ценностей своей «объективностью» порой превосходит бывшую советскую. Пристальное наблюдение за умонастроениями сограждан и мгновенное подавление проявлений коллективного инакомыслия являются сложным и эффективным элементом её структуры. Но это в глаза не бросается. Если большинство удовлетворено сложившейся государственностью, то пропаганда идеологии уходит в тень, её не замечают, воспринимая как нечто естественное и само собой разумеющееся и, следственно, не заслуживающее глубоких раздумий, что мы и наблюдаем на Западе.
VII. О самоорганизации людских сообществ. Структуры человеческих сообществ организуются путём самоорганизации как результат коллективного «диалога» всех его членов друг с другом и окружающей их природой, и в первую очередь с природой человека. Так например, по мнению ведущих русских историков как Л. Гумилёва [13] или Ю. Лотмана [14] крепостное право в России было принято как оптимальная структура общества, наиболее полно соответствующая простоте жизненного уклада того исторического периода. «Крестьянский вопрос» имеет давнюю историю. Ещё в 16-ом веке господствующий класс осознавал позитивные стороны отмены крепостного права, но не ощущал в этом необходимости. Крестьяне ощущали неудобства крепостного права, но в силу тяжёлых социально-экономических условий даже «Юрьевым днём» практически не пользовались. Другие же самостоятельно освобождались, пустившись в «бега» в необъятные леса и степи России в поисках «волюшки», нанося тем самым экономический ущерб народному хозяйству. Как заметил Ключевский, русский человек, обнаружив в своём доме непорядок, вместо его устранения, как это делали плотно заселённые народы Запада, отправлялся на поиски другого. Короче говоря, «крестьянский вопрос» никем активно не поднимался, и судьба «Юрьева дня» решилась спокойно и сама собой (Энциклопедия Брокгауз и Эфрон). «Крепостное право в своих крайних извращениях могло отождествляться с рабством, но в принципе это были различные формы общественных отношений» [14]. Война 1812-го года сблизила аристократию с народом, и пограничный слой, разделяющий их, стал давать трещины. Возрастающая в 19-ом веке сложность и динамичность деятельности русскогого общества завершила этот исторический этап русской жизни. Полезно отметить, что именно в переходный период отмены крепостного права проявления чувств рабовладения стали часто принимать наиболее нелепый по изощрённой жестокости характер.
Да и на Западе установление крепостного права произошло «само собой»: свободные люди добровольно отказывались от своей свободы, дабы избежать произвола имперских сановников или разного рода более сильных соседей. Многие пускались в бега, объединяясь в разбойничьи шайки. В те времена разбой был не только средством добычи, но и признаком доблести, свободы и власти. Именно как форму социальных отношений в переходный период того исторического процесса видит Т, Грановский Средневековье Европы.
VIII. Творцы идей движут историю? Общепризнанно, что идеи меняют людей и тем самым меняют направление исторических потоков. Идеи есть более или менее отрефлексированное состояние системы, градиентов её внутренных напряжений и потоков. Идеи говорят о том, каким должно быть поведение людей дабы стабилизировать общество. Гуманность религиозных идей отрицать бессмысленно. Но многие отвергают религию. «Где был Бог!?» - спрашивают они, глядя на отдельные ростки добра средь поля зла, которому «отказано хотя бы в капле здравого смысла», как писали многие. Но Природа холодна и безучастна. В языке природы нет слов добра и зла, разумного и неразумного. Это слова людей. «Гуманно может быть сердце того или другого правителя. .... У идей нет гуманного сердца. Идеи неумолимы и жестоки, ибо они суть не что иное, как ясно или смутно осознанные законы природы и истории» [ 7 ]. «….сатанинским врагом подлинной истории является мания её судить» [15].
«Идеи движут историю»! Декарт безусловно является революционером рациональной мысли, формализовавшим удивительное представление о разуме и изменившим наше видение мира. Его современник кардинал Ришилье претворял в жизнь дедуктивные идеи Декарта до того как последний стал ими делиться. Некоторые историки утверждают, что именно Декарт заимствовал многие идеи у Ришилье. Но и в иезуитах можно видеть предтечей Декарта и Ришилье. И так далее назад в прошлое. Как видим, Декарт не стоял у истока этого исторического потока, который на его глазах уже расширялся. В XVI веке европейское общество стало столь динамичным, и его простая структура, удерживаемая инерционными канонами веры как и монархическими традициями, оказалась неспособной контролировать его массо-энерго обмен. Тут для эффективного управления нужно было нечто более подвижное. И этим более подвижным оказался беспокойный и спекулятивный разум – «Человек самому фальшивому обману может придать видимость истины» (И. Гердер). Революционная роль Декарта заключается в том, что он осознал суть этого течения и формализовал его в поразительно инвариантной форме, составив прекрасную рекламу этому проявлению Природы.
Подобное можно сказать и о К. Марксе, который уловил дуновения надвигающейся новой эпохи и предсказал траекторию её движения, включающую революцию. Революция является точкой бифуркации. Бифуркация произошла, но не по предполагаемой траектории - эта новая идея не породила ничего нового. И по сей день спорят, были ли столь трагичные последствия теории Маркса следствием ошибок в ней, либо применения её «в неправильном месте и в неправильное время». Но всё-таки в теории Маркса было что-то неверным: идеалы современной Америки повторяют несостоявшиеся идеалы СССР, а её внешняя политика удивительно напоминает новации троцкизма: демократический Запад не может дожидаться, когда либеральные индивидуалисты разложат изнутри коллективисткую авторитарность нелиберальных стран [16]. «Применение военной силы определено уже желанием (Запада) содействовать распространению неавторитарных форм государственности и правления» (Ю. Хабермас). Америка в своё время имела выбор, но теория Маркса подтолкнула её к предпочнению детского сказочного мира Уолта Диснея его разумному коммунистическому. Россия же под влиянием его идей побежала впереди мировой истории.

Идеи не меняют направление хода истории а лишь ускоряют её поступь. Одни идеи ускоряют ход истории, вопреки ожиданиям толкая общества к хаосу: «Встретив несчастье, не принимай его по капле, проглоти его разом» - так природа «следует» совету Н. Макиавелли. Другие идеи ускоряют ход истории, выводя её из хаоса. В общем:
Не ропщите: всё проходит,
И ко счастью иногда
Неожиданно приводит
Нас суровая беда.
Е. Баратынский

IX. Животрепещущий вопрос. Подчиняется ли эволюция Запада с его впечатляющим беспрециндентным прогрессом в области наук, производств и прав человека этим наблюдениям, либо её траектория беспрециндентно направлена к бесконечному прогрессу социальных отношений, является сейчас наиболее животрепещущим вопросом для всего населения земного шара. К. Леонтьев не видел оснований для такого исключения. П. Вайл [17] (являющийся одним из наиболее интересных представителей прозападного течения современной интеллектуальной русской элиты) отвечает Леонтьеву: « Иосиф Бродский (под этим, надо полагать, он имел в виду нас, современников Бродского) знал то, чего не мог знать Леонтьев. За Бродским – опыт 20-го века, с его страшными героями, масштабы деяний которых не мнились деспотам Востока. «Цветущая сложность» оборачивалась таким образом, что единственным – бескровным и достойным – противовесом оказалась «пиджачная цивилизация».

Во второй половине 19-го столетия К. Леонтьев наблюдал признаки надвигающейся «пиджачной цивилизации», усредняющей и делающей однообразной и посредственной былую «цветущую сложность» Западного общества. Позже, в период зарождения Веймарской Республики, А. Эйнштейн в письме одному из своих друзей писал: «Мир сошёл с ума. Каждый конюх или официант отчаянно спорят верна или ошибочна теория относительности. Личная убеждённость каждого в этом вопросе в основном определяется принадлежностью спорящих к политической партии». Позже, в 30-е годы А. Whitehead писал, что философское мышление конца 19 и начала 20-го веков «является наиболее посредственным со времён крестовых походов». Ему вторит Ортега-и-Гассет: «….удивительно, что посредственный ум настолько осмелел, что считает себя вправе навязывать свою посредственность всем и каждому как единственную норму жизни и мышления». «Лысых рать, которые Европу голыми башками будут освещать» (В. Маяковский). П. Вайль в своих эссэ уделял страницы творчеству Дж. Джойса, этому «ирландскому Чехову», описывавшего чувства и поступки людей, живших «в разъедаемую мыслью эпоху». Наблюдаемое «ослабление силы разума» в 20-м столетии в определённой степени обязанно бурно развивающейся науке, породившей профессионализм как мышление в узкой изолированной области по четким правилам. «Профессионализм ускоряет процесс решения многих проблем, избегая беспорядочное блуждание мысли в поисках ответа, но с другой стороны ограничивает её простор» (А. Whitehead). В таких мнениях очевидцев того времени трудно усмотреть «цветущее многообразие», приведшее к столь трагическим последствиям в истории 20-го века. Именно со становлением «пиджачной цивилизации» совпадают эти трагические события. Является ли это случайным совпадением? Если в идеологиии фашизма в Германии можно ещё усмотреть некое разнообразие в «пресном и гладком» сентиментальном романтизме [18]. посредственно или даже бездарно воскрешающем легенды далёкого прошлого, то в марксизме и того обнаружить нельзя.
Идеи вздорные, мечты напрасные,
Что в «их» теориях – путь к Божеству?
Сегодня «белые», а завтра «красные» –
Они бесцветные по существу.
И. Северянин
«В тихом омуте черти водятся»- прудупреждала русская народная мудрость. Но оставим в стороне спор Вайля с Леонтьевым, тем более что последний принять участия в нём не может, и обратимся к истории Америки.
X. Краткий курс истории США. Поток эмигрантов, заселявших неосвоенные просторы Америки, нёс в неё наиболее сильных и мужественных людей, придавая обществу этническое разнообразие, объединяемое открывшимися неограниченными возможностями удовлетворения своих желаний путём освоения и дележа полных природных богатств просторов пустующего континента. Среди поселенцев были сторонники монархического уклада, но они потерпели поражение. В столь этнически и духовно разнообразной среде монархия пустить корней не могла. Да и нравы того времени к тому не располагали: во времена «Дикого Запада» «Восток» был не менее «дик», как остроумно отметил один историк Америки. Легко представить масштабы пиратства и контрабанды в те времена, если по признанию тому современников эти силы, осознавая, что с победой монархизма, будь британского или американского, их свобода будет урезана, оказали существенную помощь регулярным войскам в борьбе за независимость,. «То была эпоха надежд, иллюзий, цинизма и воли к власти». К концу 19-го столетия, когда поселения окончательно организовались в США, установилась демократическая система избрания отнюдь не демократичного правительства, первым делом издавшего законы, запрещающие как критику самого правительства, так и легализующие разные формы преследоания инакомыслящих. О классовом и рассовом расслоении Америки лучше всего говорят фильмы тех времё, в которых классовая принадлежнось их действующих лиц определялась без труда.
Вторая мировая война существенно изменила Америку. Классовые и расовые границы стали трещать буквально на глазах, чему способствовал также приток эмигрантов военной волны, внёсший значительную долю интеллектуальной элиты Европы. Въетнамская война и движение «хиппи» нанесли им окончательный удар, демократизируя систему ценностей. Классовые границы измельчились, придав обществу большую динамичность, необходимую для эффективного политического и экономического освоения нежданно открывшихся выжженных войной пространств Европы и Азии. Круг вовлечённых в погоню за «американской мечтой» вопреки желаниям хиппи резко расширился. Подвижность «точечек по вертикали» настолько возрасла, что менять манеры поведения при попадании в другой классовый уровень стало бессмысленной обузой. В результате вся Америка стала одеваться одинаково. Пространство открытых политических споров в это время значительно расширилось.

Каждый народ имеет свою Идею, объединяющую людей. Наиболее наглядным и концентрированным выражением этой Идеи являются парады. Для немцев военный парад демонстрировал единство его внутреннего душевного рационального порядка и рационального порядка государственной системы. Такое единство проявляло не раз поразительную кооперативность внутренних действий Германии в достижении своих целей.
Для русского человека военный парад является лишь подтверждением способности государства сдерживать и направлять его внутренний душевный беспорядок, его природную тягу к «волюшке», как и защищать его от внешних воздействий, на своём опыте понимая, что «не имеющий атомную бомбу будет всегда в подчинении у её имеющих», как сказал в свой время генерал де-Голь. «Исторически разнохарактерная и своеобразная в самых недрах своей целостности мирная душа русского народа, который ничего кроме своего русского не знал» [7] вплоть до 19-го столетия, вдруг, оказавшись в центре космополитичных мировых водоворотов, в них настолько потерялся, что «побежал впереди паровоза» мировой истории, чем и навлёк на себя бездну бед. И только военная мощь государства спасала его от распада ..... даже в период «перестройки».
Американский же парад – это сказочное шествие детей в сказочный мир Уолта Диснея, в мир полный «синих птиц», превращающих «золушек», сумевших вырвать «синее перо, в принцев и принцесс». В силу специфичных исторических особенностей её экономического расцвета жизнь современной Америки успешно питает эту веру. Американцам не нужны военные парады, ибо они по-детски верят, что единство в этой вере преодолеет все препятствия на пути в этот мир Диснея, и что рано или поздно за ними последуют все народы мира. Америка для многих – это индустрия по превращению «золушек» в «принцесс и принцев», чем их и привлекает.
Но времена меняются. Недавняя Америка дала миру талантливую литературу, талантливые фильмы и талантливую поп-музыку. Многие искусствоведы ставят современную Америку на первое место в этих областях искусства, отмечая их добротность (на второе место ставят Англию, где добротности поменьше, а бездарности побольше; на третье – Францию). Посредственные тут же воспряли духом и стали доказывать, что в талантливом в общем-то нет особой нужды. Понятие добротное не вяжется с понятием талантливое. Талантливое указывает путь куда надо (или куда не надо), посредственное – куда проще, бездарность же производит лишь «лекарство от скуки». Замечательное в недавнем прошлом американское кино также заметно опростилось.

В эссэ, посвящённом творчеству Т. Уильямса, П. Вайл восхищается поражающим красочным разнообразием Французским кварталом Нью-Орлеана, являющимся символом культуры американского Юга. Т. Уильямс остро переживал, наблюдая как «...культура изящная, элегантная ...» уходит в прошлое. «Я сожалею о том Юге» , о его «.... красоте угрожаемой, красоте уничтожаемой, гибнущей» - писал он. «Идея современного американского Юга – это идея побеждённого и униженного Севером», обобщает всё это П. Вайль. Комфортно плывущий по течению современной западной мысли, он смотрит на Уильямса как на «слабака, невротика, неудачника», поглащаемого потоком с Севера, потоком, навязывающим посредственность всем и каждому как всё опрощающую единственную норму жизни и мышления.
Поток эмигрантов, оживлявших ранее Америку, также опрощается. Сильных и мужественных людей, стоявших у истоков Америки, постепенно заменяет «мусор, выметенный из разных стран», как это заметил Дж. Джойс в своём знаменитом романе «Улисс».

Идеалом Америки является свобода, демократия и либеральный капитализм. Но уже начинают раздаваться голоса не только о необходимости спасения «капитализма от либерализма», но даже и о «демократии меньшинства». Большинство американцев уже считают 50-е – 60-е годы «золотым» временем в истории Америки. «С 1965 года я регулярно езжу в США. У меня создалось впечатление, что ещё никогда пространство для открытых политических споров не было так сужено, как сегодня» писал в 2004 г один из ведущих философов и политологов, как и почитатель США, Ю. Хабермас. «Грузинские события» 2008 г. показали, что это пространство продолжает сужаться, приближаясь уже вплотную к пределам соответствующего пространства бывшего Советского Союза. Как и полагается, «свобода начинает постепенно переходить к немногим».
Всё это вместе с многими другими «маловажными» проявлениями является тем, уже можно сказать, классическим предвестником внутреннего упадка единства нации, чего не замечают, поскольку «в королевстве слепых одноглазый король» (французская поговорка).
XI. Об общем благе. Нас по-прежнему будоражит идея всеобщего блага. Споры не угасают и по сей день. Древние греки видели всеобщее благо в одном. Древние римляне - в другом. Византийцы – в третьем. Современная Америка – в n-ном. Наивно полагать, что все эти народы сознательно творили общества, согласующиеся с их видением. Джефферсон видел путь к общему благу Америки в создании мировой империи, которая будет править всеми морями, как и Британией. И она такой стала, но не тем путём, который он предполагал. Эти цивилизации возникли «сами собой» вследствие совпадения многих обстоятельств, достигнув высокой степени самоорганизации, которая и «внушила» их членам единое видяние своего общества.
Что есть общее счастье?! Одни видят его в честном труде и заслуженном отдыхе; другие в наслаждении, не задаваясь вопросом о его заслуженности; третьи видят его в борьбе... П. Вайль (вместе с Декартом) восхищается счастливой спокойной жизнью Голландии. Рембрант увековечил «Ночной Дозор», в котором уже в его время не было нужды, как ностальгию о временах, полных радостей побед и горечи поражений, накалявших воинственный дух голландцев периодов борьбы за независимость и колониальных завоеваний. «Горе народу, которому нужны герои» заявил Б. Брехт. Современной Голландии герои не нужны. Герои сделали своё дело, герои должны удалиться. Спокойная «линейная» жизнь более привлекательна. Сумей строгих правил энергичные протестане заглянуть в будущее, не уверен, что они были бы счастливы, увидев свою страну как центр наркомании и проституции.
Обозревая прошлое, напрашивается вывод, что не есть ли та «сила, которая лежит в единстве народного сознания, в одинаковых мнениях и общих целях» (Ф. Ницше) тем, что лежит в основе общего счастья!? Революционеры стали ощущать себя счастливыми и добрыми лишь когда сформировался когерентный поток единомышленников, кооперативно творящих зло во имя добра. Но стоило лишь этой кооперативности распасться, как эти стойкие и счастливые люди превращались в раздражённых и потерянных. Потоки религиозной и философской мысли средневековья Италии, нёсшие ферменты современного гуманизма, слившись во Флоренции, вспенились изумительными произведениями гуманизма, превратив её в «Новые Афины». Флоренция стала центром художников, скульпторов, зодчих, литераторов, объединённых новой верой в силу человека и чувством раскрепощения. «Может быть, в целой истории человечества нет такой торжественной и радостной эпохи, как эта» [2]. Лучшие художники, сульпторы и зодчие конца 19-го столетия, привлекаемые и щедро вознаграждаемые королём Людвигом Вторым, пленённым абсолютистскими идеалами Франции давно минувших лет, не превратили Баварию в «Новые Афины», оставив в наследие лишь профессионально выполненные повторения прошлого.
Жизнь монгольских кочевников благополучной (по современным западным стандартам) назвать нельзя. Но они (и даже вплоть до последнего времени) ею активно счастливы и иной не мыслят, поскольку не подвергаемая сомнению вера в свой уклад и в свою систему ценностей разделяется всем их сообществом. Но как только чувство этого единства утрачивается, неиизбежно наступают болезненные времена поисков иного общего счастья.

XII. Может ли человек понять состояние Системы, может ли он привести её состояние к ему желаемому?! Эволюция самоорганизующихся систем является результатом непрерывного «диалога» всех её частиц с самой системой: частица, изменив «самовольно» своё состояние, изменяет тем самым состояние системы, которая в свою очередь изменяет состояние всех частиц как и виновницы перемен в соответствие с законами природы. «Человечество движется не туда куда надо, а туда куда проще» - эта фраза У. Эко, приписываемая им Марксу, должна лить бальзам на души физиков. Всё это вносит элемент непредсказуемости. «То, чем можно полностью управлять никогда не является реальным. То что реально никогда не может быть полностью управляемым» - так обобщил В. Набоков свои жизненные наблюдения.
Многие восхищаются «сильными личностями», которые добились своих исторических целей. Примером такой личности для многих, даже и по сей день, является Наполеон, который, по мнению П. Вайля, стоял «у истоков того способа отношения человека с жизнью, который продолжается по сей день .. который показал на что способна сильная личность». Мир лейтенанта Бонапарта - это мир Вольтера, Руссо, Гельвеция .. Начал Наполеон своё восхождение под знаменем Идей Просвещения и свободы. Закончил под знаменем идей монархизма, стремясь превратить всю Западную Европу в родовое поместье, в наследственное владение клана Бонапартов, раздавая троны европейских государств членам своей семьи. В советских диссидентских кругах расхожа история о том, что Наполеон предлагал русским крестьянам свободу, а те «по своей рабской природе» предпочли рабство. Эта «история» не только не имеет документированных подтверждений [19], но и находится в противоречии с известными фактами. Ко времени войны с Россией слова свобода, освобождение в любых контекстах вызывали у него раздражение или гнев. Находясь уже на вершине своей власти, он как-то признался, что если бы не было Руссо, мир был бы спокойнее.
Глубокий знаток истории Европы А. Манфред [19] считает, что «Бонапарт пришёл к власти, если можно так сказать, ощупью, самим ходом вещей, подгоняемым его честолюбием». Он сравнивает Бонапарта с наиболее умелым пловцом, несущимся по бурным водам исторических потоков: «вчера он лавируя и выгребая плыл против течения, сносившего его в пучину; сегодня, с такой же энергией и отвагой, попав в самую стремнину потока, он умелыми действиями ускорял ход событий, не зная ещё куда вынесут его волны..... Но его политика определялась глубинными историческими процессами, которые оказывались сильнее его желаний или стремлений и которые, быть может, он не мог достаточно отчётливо осознать....и которые заставляли его делать многое иначе, чем он предполагал и хотел» (А. Манфред). Вне сомнений Наполеон был личностью огромной динамической силы. Он совершил головокружительную карьеру, своим примером вскружив головы многим, включая и в России.

Если полагать, что честолюбие и воля к власти «есть тот способ отношения человека с жизнью, который продолжается по сей день», то П. Вайлю возразить трудно. Но в таком случае историчнее отсылать истоки этих отношений не к Наполеону а уж по крайней мере к Макиавелли. Обвинять Наполеона в «карьеризме» дело слишкщм упрощённое. Наполеон хотел изменить мир, и он его изменил. Но и мир изменил Наполеона.
В наше время полагается, что истина жизни в свободе поведения «добрых и разумных» по своей природе точечек, ограничиваемой лишь законами и знаниями. Но научные знания природы людей весьма скупы – спорить с этим мало кто решится. Законы же являются зеркалом структуры общества. Посколь у из законов вытесняется не поддающаяся логической оценке чувственная сторона связей между людьми, исполняемость законов непосредственно связана с устойчивостью структуры общества. Устойчивая структура, как уже отмечалось выше, подчиняет себе чувственную ориентацию людей, и как правило в этом случае глубоких противоречий в примнении законов в целом не возникает. Но стоит структуре отклоняться о равновесия как начинает усиливаться зазор между этими сторонами жизни общества. Законы начинают не соблюдаться. Беззакония в СССР являлись лишь результатом несоответствия структуры принятых законов действительной быстро меняющейся структуре советского общества. Недавний скандал вокруг иракских тюрем как и разворовывание кальтурных ценностей Ирака американскими солдатами показывает, что законопослушные американцы, будучи перенесёнными из своей разумной среды в жестокую и неразумную среду войны, способны вести себя подобно «диким» чеченцам как и русским «варварам»
Наглядными примерами также служит практика применения международного права. Мир, утомлённый Первой Мировой Войной, выдвинул концепцию Лиги Наций как авангарда государств, следующих нормам демократических конституций и ставящих первоочередной задачей устранение войн. Но состояние в мире стало удаляться от равновесия, и прошло всего лишь около двух десятков лет, как две страны из пяти, составлявших эту лигу, развязали самую кровопролитную бойню за всю историю человечества. ООН была создана как более эффективное средство продолженя политики Лиги Наций. ООН работала в этом направлении довольно справедливо пока происходящее за пределами «территории Запада» не нарушало его покоя. Но с падением СССР устойчивость всего мирового сообщества нарушилась, и резолюции ООН стали нарушаться странами, являющимися членами этой лиги. Нашли виновного – США, как это убедительно доказывает Ю. Хабермас [19] и многие др. Но это старая песня из разряда «кто виноват и что делать?». Война в Ираке показала, что слова свобода, равенство, справедливость, демократия имеют лишь расплывчатые чувственно-нравственные определения, но до сих пор не имеют чёткого однозначного логичного даже внутри одной культуры. Эти слова могут создать гуманное общество как и разрушить его. Всё зависит от того, как с ними обращаться. Выделенные выше слова зародились в лексиконе ещё античных религий. Но мудрецы прошлого обращались с ними предельно осторожно. И лишь детский мир Уолта Диснея придал им кристальной чёткости простоту путеводной звезды. Но в сказки верят лишь в пору беззаботного детства. Политический критик Джорж Уолден как-то отметил банальную инфантильность современного поколения: «Люди пишут детские книжки для других, считая их детьми, которые никогда не станут взрослыми. Но они могут ими стать, и тогда это будет крахом для современной политической системы».

Заключение.
Современная цивилизация зарождалась в свирепой вражде племён древнего мира, разобщённых разными национальными особенностями и религиозными верованиями, как и стремлением к независимости и господству. Эти вихри вражды как опустошительные смерчи проносились по пространству людских сообществ. Постепенно они стали смешиваясь объединяться, образовывая череду возникающих и исчезающих постепенно укрупняющихся сообществ: ... Вавилонское царство, Египетское и так вплоть до супер структуры античного мира, коей стала Римская империя, вовлёкшая в свой поток и тем самым стабилизировавшая путём применения силы, дипломатии и денег большую часть западной Европы. Память о стабильности и порядке Римской империи пронизала весь последующий ход исторических событий Запада. С её распадом завершилась «глоболизация» античного мира.
И западная Европа вновь вспенилась свирепой враждой разобщённых обломков былой её структуры. За этой враждой скрывалось стремление к разобщению, личной независимости и господству, писал Т. Грановский. В хаотичном калейдоскопе всевозможных мезоскопических структур социальных связей Средневековья самоорганизовывались и выкристаллизовывались более устойчивые и жизнеспособные крупномасштабные структуры: княжества, монархии, мелкие империи и затем крупные, какими были Британия и Франция. «Чем империя больше, тем она стабильнее» – учили Екатерину II её мудрые западные советчики.
Гуманные идеалисты 19-го столетия не допускали мысли, что вражда древних времён как и средневековья повторится, ибо верили, что все народы находились в процессе объединия единой христианской религией всеобщей любви, знаниями и конституционными правилами. То была эпоха веры, основанной на разуме (A. Whitehead). Час испытания этой веры пробил в первой половине 20-го столетия. На растерянность и агрессивность состояния европейского общества в начале 20-го столетия недавно обратил внимание филосов А. Пятигорский. Это же отмечали в своих мемуарах многие тому современники, заподозрить которых в склонности к философствованию нет оснований. Некоторые из них прямо писали, что люди хотели войны. А было это время, когда Европейское общество перестраивало свою социальную структуру. «В центре военного столкновения стоит вовсе не различие наций, а различие двух эпох, из которых одна, становящаяся, поглащает другую, уходящую» [20]. Эпоха «веры, основанной на разуме» поглащалась эпохой «разума, основанного на вере». И войны, как и революции, состоялись, причём с жестокостью, не свойственной недалёкому прошлому тех событий. И только внешние силы, а именно Советский Союз, который ценой неимоверных человеческмх жертв, как и Америка, являвшаяся в то время «глубоким тылом» антигитлеровской каолиции, снабжая её на средства Британии, Австралии, СССР и Китая оружием и продовольствием, спасли Европу от самоуничтожения и возврата к «диким временам». Именно эти две страны стали мировыми центрами. Распад Советского Союза произошёл на удивление миролюбиво. «Загадочна душа этого северного народа». Назревает черёд США!?

Любая экстраполяция имеет пределы. Часто основным ограничением становится так называемый «масштабный фактор». Рассмотренный выше «Циклы Макиавелли-Леонтьева» наблюдались в относительно разряжённом мировом историческом пространстве, когда отклики на события в одной его части земного шара затухали, не дохоя до его границ. Многие народы не подозревали о существовании друг друга. Это давало основания для абстрагирования отдельных исторических процессов и рассмотрения их вне связи с другими, достаточно отдалёнными (принцип Сен Венана). Сейчас же даёт себя знать ограниченность мира: «радиус» взаимодействия людей уже достиг предела, ограниченного поверхностью земли (дальше некуда), и любое событие в любой точке земли мгновенно находит отклик в любой другой его части. Иными словами, человеческое общество уже представляет собой систему, стеснённую границами. А это значит, что есть основания говорить о новом её качестве, т. е. о мировом порядке. Каким он будет, покажет будущее. В толпе кулаками не помашешь. Для этого надо толпу разрядить .....!
Эпоха веры, основанной на разуме, прошла. Эпоха разума, основанного не вере, явно уходит. Что дальше? «Заблуждения превратили зверей в людей. Неужели Истина превратит людей в зверей?!» (Ф. Ницше). «Ибо что пользы человеку приобресть весь мир, а себя самого погубить?» (Евангелие от Луки).


Библиография.

1. Ф. Н. Уайтхед. Избранные работы по философии. Изд. Прогресс, 1990.
2. Т. Н. Грановский. Лекции по истории средневековья. Наука. 1987.
3. А. М. Пятигорский. Непрекращаемый разговор. Санкт-Петербург. Изд. «Азбука-классика», 2004.
4. T. Honderich. The Oxford Guide to Philosophy. Oxford University Press, NY 2005.
5. I. Prigogine. Order out of Chaos. A Bantam Book, 1984.
6. I. Prigogine. Is Future Given? World Scientific Co. 2003.
7. К. Леонтьев. Восток, Россия и Славянство. Изд. «Око», 2007.
8. История Древнего Мира. Главная редакция Восточной литературы. 1989.
9. Культура Византии. IV – VII в. «Наука», 1984.
10. R. Service. Lenin. Harvard University Press, 2000.
11. К. Армстронг. История Бога. Изд. «София», 2004.
12. Д. Р. Сол. Диктатура Разума на Западе. Изд. «Астрель», 2006.
13. Л. Гумилёв. Конец и вновь начало. Изд. «Институт ДИ-ДИК». 1997.
14. Ю. Лотман. Беседы о Русской культуре. Изд. «Искусство-СПБ», 1994.
15. М. Блок. Апология истории. «Наука» 1986.
16. A. Панарин. Народ без элиты. Изд. «Эксмо», 2006.
17. П. Вайль. Гений места. Изд. «КоЛибри», Москва, 2006.
18. Н. Бердяев. Судьба России. Религия германизма. Москва «Советский писатель», 1990.
19. Ю. Хабермас. Расколотый Запад. Изд. «Весь Мир», Москва, 2008.
20. Ф. Юнгер. Восток и Запад. Изд. «Наука», Санкт-Петербург, 2004.

| Просмотров: 6044

Комментарии (2)
RSS комментарии
1. Написал(а) AK в 15:46 07 сентября 2008 г. - Зарегистрированный
 
 
Пожалуйста, указывайте источник!
Просьба ко всем выкладывающим тексты на этом сайте - пожалуйста, указывайте, где текст опубликован или предполагается к публикации!
 
2. Написал(а) Василий в 10:45 08 сентября 2008 г. - Гость
 
 
Пожалуйста, указывайте источник!
Вы затронули весьма интересную для меня тему. Как раз к причинам упадка урбанизированного общества и приковано моё внимание. 
Здесь изложенны некоторые мои соображения, пускай пока и в сумборно-черновом виде. Возможно Вы обнаружите там для себя интересные моменты.
 

Только зарегистрированные пользователи могут оставлять комментарии.
Пожалуйста зарегистрируйтесь или войдите в ваш аккаунт.

Последнее обновление ( 21.09.2008 )
 
< Пред.   След. >
© 2017