Cliodynamics
Клиодинамика





Locations of visitors to this page

web stats

Скачать статьи

Форум


Причины Революции

Навигация
Главная
Клиодинамика
Статьи
Методология и методы
Конференции
СМИ о клиодинамике
Библиотека
- - - - - - - - - - - - - - -
Причины Русской Революции
База данных
- - - - - - - - - - - - - - -
Ссылки
Помощь
Пользователи
ЖЖ-Клиодинамика
- - - - - - - - - - - - - - -
English
Spanish
Arabic
RSS
Файлы
Форум

 
Главная arrow Библиотека arrow Очерки развития исторической мысли от древности до середины XIX века. Лекции в помощь преподавателям
Очерки развития исторической мысли от древности до середины XIX века. Лекции в помощь преподавателям Версия в формате PDF 
Написал Елена Еманова   
21.04.2011
В ПОМОЩЬ ПРЕПОДАВАТЕЛЯМ Л. Е. ГРИНИН ТЕОРИЯ, МЕТОДОЛОГИЯ И ФИЛОСОФИЯ ИСТОРИИ: ОЧЕРКИ РАЗВИТИЯ ИСТОРИЧЕСКОЙ МЫСЛИ ОТ ДРЕВНОСТИ ДО СЕРЕДИНЫ XIX ВЕКА* Лекция 1. ДРЕВНИЙ ВОСТОК Вводные замечания. До того, как возникла историография с собственной методологией, и тем более философия и теория исто-рии, историческая мысль прошла длительный путь. Тем не менее элементы методологии, часто теории, а также философии истории всегда явно или скрыто присутствуют в сколько-нибудь связном историческом описании. Все эти четыре области (сама историогра-фия, теория, методология и философия истории) очень тесно связа-ны, так что, давая им дефиниции, полностью развести их крайне сложно. Следует учитывать, что приведенные ниже определения являются нестрогими и определяют предмет области в самом об-щем плане, поскольку далее речь пойдет о периодах, когда эти об-ласти знаний находились в стадии становления. Теория истории есть осмысление исторических событий путем постановки проблем и поиска их решений, упорядочения материа-ла с помощью концептуальных схем (в которые входят представле-ния о хронологии; периодизации; месте человека в истории; при-чинах событий и объяснение их результата; классификации при-чин, явлений, форм деятельности, взаимоотношений и т. п.); к тео-рии истории также относятся общие подходы к интерпретации фактов; теории, применяющие общие философские и политические установки к конкретным явлениям и событиям (например, войне, оценке других народов, падению династии и т. п.). Философия истории есть философские представления о наи-более общих оценках и проблемах общества и его истории, в том числе о направлении и движущих силах его развития; начале и не-редко конце вещей, обычаев, институтов и их значении; месте со-временности в историческом процессе и соответствующей оценке современного этапа в общем ходе развития; связи развития обще-ства, с одной стороны, и природы, высших сил – с другой, и т. д. Методология истории связана с представлением о предмете исторического описания, назначении произведения и форме его изложения, методах его создания и способах использования имею-щейся базы сведений, а также с отношением к предшествующим произведениям и историкам. Методы можно определить как упо-рядоченную последовательность действий и приемов, выполнение которых необходимо для достижения заранее поставленной цели. Первичная методология истории возникает вместе с первым историописанием, будь оно в виде кратких хроник, записей о цар-ствовании или тем более сложных жанров. Во-первых, любая письменная информация по своей структуре отличается от устных сообщений, во-вторых, отбор событий для записи, определение, к кому будет обращен данный текст, выбор стиля и т. п. неотделимы от процесса изложения событий. При написании сводных хроник и других крупных исторических текстов требуется уже более слож-ная методология отбора и оценки информации, выстраивания определенной канвы («сюжета», нарратива) текста. Но для такого рода работ автору требуются и некоторые теоретические и концеп-туальные основания, создающие прообраз теории истории. Автор такого текста должен определить, что есть по жанрам, стилю и ме-тодам выбранное им историописание, для чего он пишет, какие во-просы в нем решает, от имени кого он выступает, какой позиции (идеологии) придерживается . Историография есть особая форма связного описания собы-тий, случившихся в прошлом, изложенного согласно определен-ным правилам (канонам, традициям) . Все эти элементы, равно как и собственно зачатки историче-ской науки, появляются уже на Древнем Востоке, но еще в очень неразвитом виде. Истоки. Мифология. Некоторые истоки исторических пред-ставлений можно найти в мифах различных народов. «Миф выра-жает мироощущение и миропонимание эпохи его создания» . Ми-фы удовлетворяли потребность в ответах на сложные вопросы о происхождении вещей, о причинах тех или иных явлений, о де-миургах и героях прошлого. Можно считать, что некоторые истоки философии и теории истории лежат в мифологии , тем более что через мифотворчество шел процесс развития средств выражения общих и отвлеченных понятий. В мифах, как и в историческом описании, события рассматриваются во временной последователь-ности. Разумеется, мифология и мифологическое сознание очень сильно отличаются от исторического взгляда на события прошлого. В частности, время в мифах играет гораздо менее важную роль, чем в историческом восприятии. Мало того, в мифах конкретное время события вообще не имеет никакого значения, важна только отправная точка для начала повествования. При этом мифологиче-ское мышление часто придает абсолютную истинность всему тому, что происходило «в начале времен». Важно отметить, что именно критика такой слепой мифологической веры положила начало пер-вым специальным методам написания истории. Тем не менее сами мифы очень долго служили в качестве важнейшего источника ис-торических сведений, составляя большую часть некоторых истори-ческих трудов античности (например, Геродота и Тита Ливия) , а средневековые хроники почти в обязательном порядке включали в себя библейские мифы. Среди прочих видов мифов для развития исторической науки особо важную роль сыграл эпос. В нем часто в особой форме отра-жались исторические факты, которые удается обнаружить и под-твердить с помощью историко-критического анализа. Дошедшие до нас редакции древнеиндийского эпоса – «Махабхарата» и «Ра-маяна», древнекитайской «Книги песен и гимнов», древнегреческо-го эпоса – «Илиада», «Одиссея», равно как и эпоса других народов, до сих пор позволяют исследователям обнаруживать новые исто-рические аспекты и факты. Разумеется, эпос – это уже гораздо бо-лее высокий, предфилософский, уровень сознания. Вместе с исто-рическими преданиями классический героический эпос нередко долго существовал вместе с историографией. После появления письменности и записи религиозных текстов некоторые из них служили основой исторических знаний, а после секуляризации ис-торического знания стали очень важным источником исторической критики и получения исторических знаний . Ближний Восток. Рождение историописания. Прообраз исто-риографии появляется на Ближнем Востоке (в Шумере, Аккаде и Египте) вместе с появлением письменности, в III–II тыс. до н. э. Создаются списки династий, а из-за практической необходимости определить последовательность событий в повседневной жизни возникают хроники, в основе которых – записи названий годов, даваемых по каким-то особенно заметным событиям, а позже – по годам правления царей, особенно в Древнем Египте. На Ближнем Востоке появляются анналы царей – погодные записи их деяний, получившие широкое распространение у хеттов и затем ассирий-цев. Во II тыс. до н. э. первые протоисторические документы появ-ляются и в китайском обществе эпохи Шан (Инь). Списки правителей городов и государств, исторические надпи-си царей, древнейшие погодные и иные записи о важнейших собы-тиях, а также хроники можно считать первыми историческими тек-стами, хотя в них всегда присутствует мифологический элемент. Эти документы имеют и конкретную идеологическую цель. На-пример, списки династий утверждали мысль об извечности царской власти, переходящей по воле богов от одного города к другому. Отбор важных для древних хронографов и летописцев событий, которые достойны упоминания, явился первым шагом к рождению методологии истории. Возникают социально направленный отбор и интерпретация исторических фактов (например, надписи эпохи Древнего и Среднего царства в Египте, прославлявшие завоева-тельные походы фараонов, надписи о реформе Уруингины в Лага-ше, древнеперсидская Бехистунская надпись Дария и др.). Крайне важно отметить появление государственных, храмовых и частных архивов. Мыслители Востока не оставили полноценных историче-ских сочинений, подобных античным, за исключением сравнитель-но поздних трудов китайских авторов. Однако там происходит ста-новление некоторых форм исторических сочинений, в частности летописаний, биографических и автобиографических сочинений, генеалогий, также наблюдаются усложнение и смена форм истори-ческих сочинений, особенно в Древнем Китае . В исторических произведениях Древнего Востока появляются уже и первые идеи о причинах событий. Разумеется, они еще очень неразвиты. Все исторические события объяснялись «волей богов». В более развитом виде эта идея продолжает существовать и в антич-ной и средневековой исторической мысли. Исторические книги Биб-лии («Книга царств» и др.) оказали, без преувеличения, огромное влияние на средневековую историографию и теологию истории. Историография и, соответственно, методология и теория исто-рии имели очень разную судьбу в разных странах Древнего Восто-ка. На Ближнем Востоке крупных исторических сочинений не бы-ло, однако некоторые традиции историописания, как сказано выше, развивались. Нельзя не отметить, что в государствах Древнего Ближнего Востока были подготовлены некоторые условия для раз-вития исторического исследования, в частности созданы и разрабо-таны различные системы летоисчисления, хронологические систе-мы и т. д. В частности, в Древнем Египте использовали хроноло-гию по династиям, актуальную и сегодня . Индия и Китай. Разный подход к истории. В Индии, как и в целом в Южной Азии, при всех достоинствах древнеиндийской культуры интерес к прошлому так и не привел к возникновению осмысленной исторической письменной традиции (не говоря об историописании) . Исторические события упоминаются в литера-туре довольно редко и обычно в полулегендарных повествованиях. Хроники составлялись лишь в буддийских монастырях на Цейлоне в первые века н. э., и посвящены они были преимущественно рас-пространению учения Будды и взаимоотношениям между мона-стырями. В Древнем Китае роль исторического знания была совершенно иной. Об этом свидетельствует уже то, что древнекитайские фило-софы V–III вв. до н. э. в полемике со своими идейными противни-ками постоянно апеллировали к событиям исторического прошло-го, что сделало их произведения ценным историческим источни-ком. В китайской историографии начиная с древности и в течение многих последующих веков мы встречаем идеи, которые вполне можно рассматривать как теоретические: во-первых, представление об извечном и абсолютном превосходстве китайской культуры над культурой соседних народов; во-вторых, намеренное отождествле-ние мифа с историческим фактом, следствием чего было неправо-мерное удревнение истоков государственности в Китае . На рубеже II–I вв. до н. э. был создан первый обобщающий труд по истории Китая. Им стали «Исторические записки» Сыма Цяня (145–86 гг. до н. э.) , всеобщая история страны с древнейших времен до I в. до н. э. Сыма Цянь опирался на довольно долгую ис-торическую традицию, в том числе комментированного летописа-ния, появившегося в I тыс. до н. э. Сыма Цянь стал основополож-ником китайской историографии и по праву может называться «от-цом китайской истории». «Исторические записки» – сложное про-изведение, оно включает в себя повествования о важнейших деяниях правителей различных династий; биографии исторических личностей и крупнейших представителей наследственной аристо-кратии; «Трактаты», посвященные отдельным сторонам общест-венной жизни, культуры, науки; «Таблицы», в которых рассматри-ваются проблемы хронологии. «Исторические записки» Сыма Цяня оказали огромное влияние на развитие исторической мысли в Ки-тае и некоторых других странах Дальнего Востока. Их стиль и ме-тод изложения стали предметом ревностного подражания. Историографический метод Сыма Цяня был использован уже вторым крупным китайским историком – Бань Гу (32–92 гг. н. э.). Однако сочинение Бань Гу «История Ханьской династии» посвя-щено истории только одной династии – Хань, точнее, даже только Западной, или Ранней, Хань (206 г. до н. э. – 25 г. н. э.). Бань Гу является основоположником нового жанра китайской историогра-фии, получившего название «династийных историй». Начиная с III в. н. э. они составлялись официально (по заказу правительства) по образцу «Истории Ханьской династии» Бань Гу. Основными раздела-ми в них являются «Анналы», посвященные изложению деяний пра-вителей, и «Биографии» – жизнеописания наиболее выдающихся дея-телей эпохи. Такая преемственность сильно отличает китайскую ис-ториографию от греческой и римской, где каждый историк писал по-своему и твердой исторической традиции, по сути, не сложилось . В отличие от историков античности (писавших прежде всего о современных им событиях) китайские историки изначально приме-няли метод компиляции, с помощью которого создавали обоб-щающие труды, описывающие события очень большой длительно-сти, но, разумеется, охватывали и современные им события. Политическая и социальная философия в Китае и Индии. Философская мысль на Востоке, в частности в Индии и Китае, по-является несколько позже, чем в Греции. Но некоторые философ-ско-мифологические идеи об историческом процессе в этих стра-нах являются весьма интересными и в значительной мере перекли-каются с древнегреческими. Например, золотой век человеческого общества некоторым мыслителям ви¬делся в идеализированном да-леком прошлом, когда люди еще жили счастливо, не знали нера-венства, притеснений и несправедливостей. Согласно идее, воз-никшей в раннем буддизме в Индии, золотой век предшествовал появлению имуществен¬ного неравенства и государственной вла-сти. В Китае Конфуцию (Кун-цзы [551–479 гг. до н. э.]) приписы-вается идея о существовании в далеком прошлом некоего счастли-вого патриархального общест¬ва «великого единения», которое изоб-ражалось затем в течение многих веков в качестве недосягаемого идеала социальной жизни. В Индии была широко распространена концепция, условно говоря, «исторического регресса», аналогичная древнегреческой о четырех (пяти) веках человеческой истории, впервые появившейся у Гесиода (о нем в следующей лекции). Некоторые китайские мыслители, например Мо-Цзы (Мо Ди [479–381 гг. до н. э.]), высказывали идеи, сходные с теми, что при-надлежат античным философам (например, Эпикуру и Лукрецию Кару), согласно которым созданию государства предшествовало естественное право, характеризовавшееся отсутствием частной собственности и государственной власти, а государство возникло в результате «общественного договора» между людьми в связи с не-обходимостью поддержания общественного порядка, охраны жиз-ни и имущества граждан . В целом китайские мыслители и государственные деятели, на-пример Конфуций, легисты Шан Ян (390–338 гг. до н. э.), Хань Фэй (288–233 гг. до н. э.) и др., и в меньшей степени индийские (Каути-лья и Ашока), оставили интересные идеи о государстве, его раз-личных формах, задачах правителя; о том, что является правиль-ным государством; о взаимоотношении между правителем и наро-дом, между различными государствами; о том, как создать сильное, устойчивое и процветающее государство, способное в наибольшей мере сохранить баланс интересов в обществе. В Индии после воз-никновения там буддизма появилось некоторое количество инте-ресных источников о государственной политике . Особенно зна-чимым является знаменитый трактат об искусстве и принципах управления государством «Артхашастра», написанный, как пред-полагают, Каутильей, министром индийского царя Чандрагупты, в конце IV в. до н. э. Трактат о государственной мудрости пред-ставляет собой наставление любимому царю . Главная забота Кау-тильи – о сохранении баланса власти между правителями разных уровней и о том, что при прочих равных условиях лучше действо-вать мирными, чем военными средствами. Поэтому он рекомен-дует царю не посягать на имущество зависимых правителей и са-новников, не претендовать на исконные земли союзников, заклю-чать договоры со слабыми государями, если они проявляют по-корность. В Древнем Китае роль государства всегда была выше, чем в Индии, а значение государственной идеологии в целом превышало идеологическую роль религии. Развитие государственно-правовых форм там также протекало иначе. Неудивительно, что складывают-ся достаточно стройные и глубокие политические концепции. В частности, уже в древности сложилась идеологема, которая про-существовала все Средние века и Новое время. Согласно ей, исто-рический процесс рассматривается как повторение династических циклов, каждый из которых про¬должался, пока данная династия следовала «воле Неба», и за¬канчивался ее гибелью, когда она на-рушала «волю Неба» и потому утрачивала «небесный мандат» на управление страной. В этом плане очень интересны вышеупомяну-тые династийные истории. Дело в том, что они составлялись уже после падения соответствующей династии. Иными словами, ди-настийные истории вовсе не были восхвалениями династии, а час-то, напротив, пытались объяснить причины ее упадка и падения, в том числе реалистически изображали придворную жизнь, не зату-шевывая ее темных сторон, описывая придворные интриги, жесто-кие расправы, продажность чиновников . Взаимное влияние Востока и Запада. Для понимания преем-ственности развития мировой мысли об истории важно учиты-вать, что греки многое заимствовали с Ближнего Востока. По вы-ражению И. П. Вейнберга, античность всегда признавала свое «ученичество» в хорошем и плохом у Древнего Востока. В част-ности, «отец истории» Геродот считал, что эллины заимствовали имена своих богов и многие обычаи, письменность и иные знания у древних египтян, финикийцев и других, а Диодор Сицилийский утверждал, что прославленные мудрецы, поэты и законодатели далекой древности – Гомер, Ликург, Солон и другие, равно как и известные ученые и мыслители более поздних времен – Платон, Демокрит и иные, побывали на Востоке, беседовали с восточными мудрецами, заимствовали у них мудрость, знания и т. д. С дру-гой стороны, греческое влияние в период эллинизма вызвало по-явление отдельных историков на Ближнем Востоке, знакомых с античной традицией историописания, которые знали греческий и местный языки. Среди них можно упомянуть вавилонского исто-рика Бероса (ок. 350–280 гг. до н. э.), составившего на греческом языке для царя Антиоха I историю Вавилонии на основе местной легендарной и исторической традиции. Но этот труд до нас, к со-жалению, не дошел (только отдельные данные в разных произве-дениях) . Другим очень известным древневосточным (египет-ским) историком является Манефон, составивший на греческом языке «Историю Египта», отрывки из которой сохранились у не-которых историков античности. Заслуга Манефона заключается в разделении истории Египта на 30 династий (эта периодизация в основе своей сохраняется и по сей день). Вероятно, наиболее известный историк такого типа – это романизированный иудей I в. н. э. Иосиф Флавий, который в результате войны попал в Рим. Его произведения об истории Иудеи «Иудейские древности» и о современных ему событиях «Иудейская война» являются ценны-ми, а для некоторых событий – даже единственными источниками наших знаний об этом регионе. Таблица ИСТОРИКИ И МЫСЛИТЕЛИ ДРЕВНЕГО ВОСТОКА Автор Даты Государство Название произведения Конфуций (551–479 гг. до н. э.) Китай «Лунь юй» («Беседы и суждения») Каутилья IV в. до н. э. Индия «Артхашастра» («Ис-кусство управления государством») Берос ок. 350–280 гг. до н. э. Вавилония (го-сударство Се-левкидов) «История Вавилонии» Манефон Конец IV – начало III в. до н. э. Египет «История Египта» Сыма Цянь 145–86 гг. до н. э. Китай «Исторические за-писки» Бань Гу 32–92 гг. н. э. Китай «История Ханьской династии» Иосиф Флавий ок. 37 – ок. 95 гг. н. э. Иудея, Рим «Иудейские древно-сти» Рекомендуемая литература Вейнберг, И. П. 1993. Рождение истории: Историческая мысль на Ближнем Востоке середины I тысячелетия до н. э. М.: Наука. Илюшечкин, В. П. 1996. Теория стадийного развития общества: История и проблемы. Гл. 1. М.: Вост. лит-ра. Историография истории Древнего Востока: Иран, Средняя Азия, Индия, Китай / под ред. В. И. Кузищина. СПб.: Алетейя, 2002. История Древнего Востока / под ред. В. И. Кузищина. М.: Высшая школа, 1988. Крюков, М. В., Малявин, В. В., Софронов, М. В. 1979. Китайский этнос на пороге средних веков. М.: Наука. Мифология Древнего мира / отв. ред. В. А. Якобсон. М.: Наука, 1977. Лекция 2. АНТИЧНОСТЬ Рождение истории. Логографы. В течение I тыс. до н. э. повсе-местно от Европы до Тихого океана происходит становление но-вой – философской (религиозно-философской) – формы идеологии и осмысления мира. Как известно, этот период (VIII–II вв. до н. э.) Карл Ясперс назвал «осевым временем» . В рамках этого философского взгляда на мир занимает свое заметное место также историческое (историко-философское) сознание. Впервые наиболее ярко исторический способ осмысления общественной жизни про-явил себя в Древней Греции, чему, по мнению некоторых исследо-вателей, способствовал динамизм древнегреческого общества, стремительное развитие и бурные изменения во всех сферах жизни. Появлению истории помогло и рождение принципиально нового литературного жанра «научной» прозы. В VI в. до н. э. в греческих ионийских колониях Малой Азии, на родине философии, история появилась как разновидность такой прозы. Философ Анаксимандр (ок. 610–546 гг. до н. э.) в это же время создал первую географиче-скую карту обитаемой земли. Таким образом, возникла возмож-ность нового метода пространственной локализации исторических событий. Некоторые мыслители перешли от изучения природы к описа-нию человеческого общества. Эти древние «антропологи» впослед-ствии стали известны как логографы. Но поскольку письменных исторических источников еще не было, для такого описания, во-первых, требовался соответствующий материал (сюжеты повество-вания, факты и наблюдения), а во-вторых, нужно было сделать первые непростые шаги в области методологии истории. Интерпре-тировать устные источники и предания в литературное произведе-ние «документального» жанра можно было, только используя приемы критики мифов и преданий. И хотя мифологические рас-сказы им казались уже «смешными», однако полностью оторваться от мифологии было очень сложно. Логографы наивно полагали, что исторические предания и мифы воспроизводят подлинную дейст-вительность. Поэтому их методология была еще примитивной, предполагалось, что для установления истины достаточно механи-чески устранить все сверхъестественное и неправдоподобное. За-слуга логографов, таким образом, заключалась в создании первых письменных произведений об исторических событиях и явлениях жизни общества; в пробуждении интереса к историко-социальным явлениям; развитии первых методов исследования (критика мифов, хронология). Наиболее выдающимися логографами являлись Гекатей из Миле-та, Харон из Лампсака и Гелланик из Митилены. Гекатей (ок. 546– 480 гг. до н. э.) в своих прозаических сочинениях «Описание зем-ли» и «Родословные» первым привлек обширный материал народ-ного эпоса, преданий, генеалогических и мифологических расска-зов, описаний путешествий и местных хроник. Его работы стали существенной предпосылкой для возникновения историографии. Гекатей старался, по возможности, устранить элемент сверхъестест-венного и сделать мифы и сказания «правдоподобными». Но его критика сводилась только к рационалистической и психологической интерпретации мифов, к их исправлению и сокращению. Соответст-венно его труды представляли собой пеструю смесь реальных фак-тов и вымыслов. Тем не менее это был огромный шаг вперед. Последующие историки, в целом исходя из тех же принципов научной критики, что и Гекатей, собирали предания о народах из-вестной грекам части земли. Логографы также внесли вклад в раз-витие хронологии . Но история в их работах не была еще доста-точно четко отделена от других аспектов общественной жизни, а главное – их работы не были объединены общей идеей, что в даль-нейшем стало характерным для античной историографии. «Отец истории» Геродот. Первым трудом, который стал нача-лом подлинной историографии, традиционно и по праву считается «История» Геродота из Галикарнаса (V в. до н. э.). Произведение Геродота, условно называемое «Историей», посвящено греко-персидским войнам. Этот труд был все еще достаточно разнород-ным по материалу. В подходах Геродота немало черт и заимство-ваний, которые роднят его с логографами. В частности, историче-ское повествование в собственном смысле слова у него еще не вы-делено из рассказа, содержащего сведения по естествознанию, гео-графии, этнографии, литературе. Тем не менее произведение Геродота представляет уже решительный переход от «описания земель», то есть разрозненного описания отдельных местностей и народностей, к истории в собственном смысле. Ведь в центре его внимания находится именно изложение исторических событий, объединенное общим замыслом: дать описание предыстории и ис-тории греко-персидских войн. В чем заслуги Геродота? 1. Он сформулировал задачи истории и историка, поставив це-ли перед своим произведением, среди которых важнейшая – в том, «чтобы прошедшие события с течением времени не пришли в заб-вение». Он стремился не только доставить читателям наслаждение, но и установить истину. Тем самым он открыл особую страницу в области методологии истории. 2. Геродот первый поставил в центр исторического исследова-ния человека (а не божественные силы или мифических героев) . 3. Его «История» объединена общей важной проблемой – по-нять, почему «эллины воевали с варварами», то есть в центр своего огромного труда он фактически положил идею борьбы Востока и Запада. Отметим, что эта проблема и до сих пор не потеряла своей актуальности. 4. В его сочинении элементы исторической критики, последо-вательное стремление отделить достоверные факты от вымысла более совершенны, чем у логографов (хотя, конечно, в области раз-вития критических методов его достижения не столь революцион-ны, как в других отношениях). Общая характеристика античной историографии. Для по-нимания особенностей античной историографии и связанной с ней философской мысли важно учитывать следующие моменты. 1. Это была первая в мире историография, соответственно она не могла (как, скажем, средневековая европейская) опираться на более или менее цельные образцы и достижения. 2. Греки не рассматривали историю как науку, что было вполне естественно, поскольку никаких наук в то время еще не было (и даже математика трактовалась скорее как мистическое откровение, чем как наука). На историю смотрели как на вид искусства или публицистики (недаром Клио – это одна из девяти муз) , как на своего рода разновидность художественного произведения дидак-тического жанра . Вот почему историки, даже такие строгие, как Фукидид, в своих историях могли легко вложить в уста историче-ских деятелей пространные тексты речей, которые никто не запи-сывал, либо они вовсе никогда не произносились. 3. Роль историографии в общем контексте интеллектуальных занятий была не особенно высока, философия, риторика, не говоря уже о политике, стояли выше . 4. В отличие от Китая и средневековой Европы в античности не было прямого влияния и давления государства или какой-либо сильной корпорации на писателей . В то же время в отличие от Китая историки античности редко работали в государственных или частных архивах, да и само архивное дело не стояло на высоте. 5. В античности не было сильной идеологемы (тем более орто-доксальной религии), которая задавала бы строгие рамки исследо-вания и способствовала развитию философии истории (какую роль, например, выполняла теология истории в Средние века). 6. Однако некоторые общие философские идеи имелись и ока-зывали влияние на историографию и теорию истории. Античная историческая мысль тесно связана с философией и политологией . Достоинства античной историографии и мысли об истории 1. Это была первая реальная историография, что само по себе было громадным шагом вперед. Можно также говорить о зарожде-нии историзма, несмотря на его слабость. 2. Античные историки очень много сделали для развития ме-тодологии истории, выработали практические наставления по ее написанию (чего не было очень долго, скажем, в Средние века), разработали идеи назначения истории. 3. Исторические знания играли важную роль в развитии поли-тической философии и политологии, других направлений общест-вознания, а также в практической интеллектуальной деятельности, применялись в политических и судебных дискуссиях. 4. Требования к истории: быть наставником читателя – вели к тому, что многие исторические труды становились глубоким про-изведением, которое должно было быть объединено некоей общей идеей, заставляли античных историков привлекать для объяснения причин событий философские, политические или нравственные концепции (например, идею судьбы). Это вело к значительному развитию теории истории и политической философии . 5. Творчество историков и мыслителей было более самостоя-тельным и свободным от давления идеологии, отсутствие жесткой традиции было слабостью, но оно же позволяло активно критико-вать предшественников, что развивало метод историографии. 6. Создание представлений о всеобщей истории (в отличие от китайских историков) и определенные попытки построить такую всеобщую историю. 7. Несмотря на отсутствие историографических школ, в целом зародившееся направление историописания было продолжено и развито в течение очень длительного времени в Средиземноморье, Римском государстве и даже на Ближнем Востоке. 8. Античная историография оказала колоссальное влияние на развитие всей последующей историографии именно благодаря сво-им сильным сторонам, а произведения античных историков до сих пор остаются в ряду классики исторических трудов, которые не утратили своей прелести и для современного читателя. Особенности античной истории и их влияние на методологию Таким образом, история рассматривалась как род литературно-го искусства. Что же вытекало из такого взгляда на историю? С со-временной точки зрения, это неизбежно вело к ряду существенных слабостей (перераставших часто, как было сказано, в достоинства), в частности в области методологии истории. Слабые стороны античной историографии. 1. Нестрогое отношение к фактам, готовность их искажать или замалчивать ради общей идеи или красот произведения, о чем будет сказано ниже. 2. Отсутствие или недостаточность преемственности в ме-тодологии и проблематике исторических и философско-исторических проблем. Этот недостаток также вытекал из взгляда на историю как на нравоучительное и полезное для воспитания общества (правителей) искусство или философию. Его следствием было то, что в античности не только не сложилось исторических школ (хотя философские школы были), но часто отсутствовала или была слаба преемственность в исторической традиции . Фактиче-ски были отдельные историки, по-разному понимающие свою за-дачу, по-разному представляющие историческое прошлое читате-лю . Это препятствовало постановке проблем, которые бы реша-лись мыслителями от поколения к поколению, что только и создает традиции и возможность всестороннего исследования проблемы. Иными словами, присутствовал индивидуальный характер истори-ческого исследования, подобно тому, как совершенно индивиду-альны прозаические или поэтические произведения крупных писа-телей . 3. Отсутствие идеи всемирной истории в истинном смысле слова. Самое большее, до чего дошла античная историография, – это всеобщая история определенных периодов или – подобно тому, что делали китайские историки – полная история определенного государства, начиная с древности (такова, например, история Рима Тита Ливия). Но и это было исключением, в основном историки писали о небольших по времени периодах, современных им или представлявших близкое прошлое, а часто (особенно в доэллини-стический период) описываемые события и вовсе не выходили за пределы одного города или региона . Иными словами, по-настоящему всемирной истории в антично-сти не было создано, такая история появляется только в Средние века (когда всеобщие истории стали правилом, и едва ли не каждая из них начиналась в самом прямом смысле от Адама). Тем не менее по мере того, как историческая сцена расширялась, естественно, расширялись и представления греков и римлян. Большой сдвиг в мировоззрении произошел, в частности, в результате завоеваний Александра Македонского (конец IV в. до н. э.), когда огромная ойкумена предстала как единый эллинистический мир. Следующий шаг в развитии истории был связан с крушением эллинизма в связи с римскими завоеваниями (II в. до н. э.), тогда родилась всеобщая история Полибия . Новый этап изменений в мировоззрении про-изошел уже в поздней античности, когда под непрерывным натис-ком варваров рушилась казавшаяся вечной Римская империя и был завоеван сам «вечный город». Именно тогда и рождается первая концепция по-настоящему всемирной истории в трудах первых христианских философов IV–V вв. н. э., которые, будучи еще по-античному образованными, положили начало новой средневековой историографии. 4. Слабость античного историзма проистекала из некоторых философских установок, например представления о том, что в об-ществе, как и в природе, происходит постоянный кругооборот. Коллингвуд отмечал, что античные историки не умели представить никакого явления (личности) в процессе его становления и разви-тия, оно у них появлялось уже сразу практически готовым, в зре-лом виде (таким выглядел, в частности, в истории Тита Ливия го-род Рим уже с самого его основания). Зарождение философии и теории истории. Можно ли гово-рить о складывании философии истории в античности? А. Ф. Лосев в монографии «Античная философия истории» приходит к выводу, что философия истории в античности находилась в стадии станов-ления. Действительно, ни одной сколько-нибудь завершенной сис-темы взглядов на философию истории в античности не было, в лучшем случае идеи об обществе включались в общую философ-скую систему (как, например, у Аристотеля или Лукреция Кара) . В то же время в античности существовало в довольно развитом ви-де то, что можно назвать политической и социальной философией (условно – политологией), в той или иной мере связанной с вопро-сами философии истории. Тем не менее можно вычленить определенный пласт идей и проблем, которые относятся к философии истории: направленного исторического развития; всеобщего космического порядка (логоса, закономерности), влияющего на ход истории; конфликта между необходимостью, которая воплощена в «судьбе», тяготеющей над людьми, и их собственной активностью и др. Циклический круговорот. Одна из общих или очень распро-страненных идей античной философии заключалась в том, что ра-зумный порядок в природе поддерживается путем постоянного возвращения вещей к прежнему состоянию без развития (по типу вечного круговорота небесного свода) . А поскольку общество в целом рассматривалось как часть природного порядка, то форми-руется представление о круговороте общественных явлений и форм. Можно даже говорить о распространении циклической тео-рии развития, согласно которой в результате завершения каждого цикла развития происходит превращение одних общественных форм в другие, пока весь круг превращений не будет пройден и процесс не начнется заново. Отсюда слабость античного историз-ма. Часть античных философов придерживалась идеи сосущество-вания несовершенных и преходящих земных форм и идеальных совершенных вечных форм, противопоставляя вторые первым . Фатализм и идея судьбы. Античные авторы были склонны к фатализму исходя из того, что судьба всего на свете предначертана еще до совершения событий. Правда, само понятие судьбы (рока, фатума) существенно изменялось, оно было часто столь много-значным, что во многих случаях выступало не столько как реальная причина, в которую верит историк, сколько как признание им сложности понимания причинно-следственных связей . Идея направленных изменений. Как уже было сказано, фило-софия истории во многом выросла из мифологии. В поэме Гесиода (VIII–VII вв. до н. э.) «Труды и дни» хорошо видна эта связь. Со-гласно Гесиоду, на земле последовательно сменяли друг друга зо-лотой, серебряный, медный, героический и, наконец, железный ве-ка. При этом с каждым веком нравы и условия жизни людей ухуд-шались. Говоря современным языком, Гесиод рисует регрессивное развитие человечества. Если в золотой век люди жили беззаботно, и «сами собой урожай давали богатые земли», то постепенно из-за того, что со временем люди стали заносчиво обращаться друг с другом и перестали почитать богов, усилились вражда, эгоизм, жадность и зависть, жизнь людей, их нравы все ухудшались. Эта концепция веков, или возрастов исторического развития человече-ского общества, сохраняла свою популярность в течение всей ан-тичности, несмотря на свою пессимистичность. Идея прогресса в античности, однако, тоже имела распростра-нение . В частности, так можно интерпретировать взгляды римского поэта и философа Лукреция Кара (I в. до н. э.), изложенные им в по-эме «О природе вещей» . В отличие от Гесиода и большинства ан-тичных авторов он считает первоначальное состояние человечества не золотым веком, а периодом дикости. Основу прогресса Лукреций Кар видит в необходимости трудиться из-за нужды (особенно в жи-лище, огне и одежде), важным фактором выступает также «разум пытливый». В ходе этого процесса возникают язык, государство и право (происхождение которых философ объяснял договором лю-дей). В то же время он вовсе не удовлетворен состоянием дел в со-временном ему обществе и страстно протестует против насилия, на-живы, роскоши и других социальных язв. Философско-исторические идеи Лукреция не ограничивались только идеей прогресса. Он намечает принципиально новую пе-риодизацию истории (конечно, основанную на абстрактных идеях), которая в будущем, в частности в XVIII в., станет популярной. Он представляет, что люди прошли три этапа: от охоты и собиратель-ства к скотоводству и затем к земледелию. Ценными являются и его взгляды на движущие силы истории. Он один из немногих, кто при объяснении причин хода человеческих дел пытался обойтись без вмешательства богов. Мало того, само происхождение религии он объясняет вполне понятными вещами: сновидениями, мощью природных сил и страхом людей перед ними (эти идеи были заим-ствованы и развиты просветителями XVIII в.). У Лукреция также можно найти элементы историзма, в частности овладение огнем и образование семьи он считает важнейшим шагом на пути от дико-сти к культуре. Взгляды на причины и движущие силы истории. Причины исторических и общественных изменений были постоянной темой античных историков и мыслителей, которые заметили многоуров-невость причинности и поняли, что за лежащими на поверхности ответами о причинах событий часто стоят более глубокие и слож-ные. Например, достаточно сложную иерархию причин выстраива-ет Фукидид (460–400 гг. до н. э.), один из самых аналитических ис-ториков античности. В своем знаменитом труде «История Пелопо-несской войны» он также отмечает необходимость разделять при-чины и повод для войны. «Объективную» причину войны он фактически видит в тайной борьбе политических сил, приведших Элладу к болезненному кризису. Некоторые историки пытались разработать методы анализа таких цепочек причин. В частности, Полибий (200–120 гг. до н. э.) в своей «Всеобщей истории» утверж-дал, что события истории соединены между собой некой внутрен-ней связью и взаимно обусловливают друг друга. Поэтому для пра-вильного понимания хода исторических событий необходимо вла-деть приемами углубленного анализа причинно-следственных свя-зей. Эту причинно-следственную связь Полибий определяет как соединение причины, предлога или повода и непосредственного начала событий, чаще всего военных действий. Эта последователь-ность звеньев причинно-следственной цепи, по мнению историка, является неизменной . Античные историки и философы выделяли определенные дви-жущие силы исторического процесса как конкретных государств, так и (реже) исторического процесса в целом. Так или иначе, они выдвинули целый ряд важных для понимания хода истории при-чин, которые условно можно разбить на группы . 1. Материальные и социальные факторы, роль институтов. Выше уже было сказано, что Лукреций Кар выделял нужду и изобретения как двигатель развития. Географ Страбон и Полибий отмечали значение географических условий. Достаточно часто ре-зультат событий объясняется особенностями государственного устройства. Так, Полибий объясняет успехи Рима его наиболее удачным государственным строем. Иногда движущей силой счита-ли социальную и политическую борьбу. Например, автор «Римской истории» Аппиан (II в. н. э.) среди важных причин гражданских войн I в. до н. э. выделял борьбу за земельную собственность . Не-которые мыслители, например Платон, указывали на значительную роль демографического давления, создающего малоземелье и вы-зывающего войны . 2. Психологические, моральные и духовные причины. Ряд историков, таких как Саллюстий, Тацит и Плутарх, большое вни-мание уделяли психологическим причинам событий, нередко объ-ясняя их результат психологией и особенностями участвовавших в них лиц. Они также использовали портретные характеристики как средства изображения исторических эпох. Это позволило античной историографии добиться больших успехов в развитии биографиче-ской истории. Среди наиболее известных историков такого жанра надо прежде всего отметить Плутарха (ок. 45–127 гг. н. э.), автора сравнительных жизнеописаний выдающихся деятелей (их биогра-фии объединены попарно: в каждой паре один греческий и один римский деятель). Римские историки подчеркивали роль высоких нравов предков и объясняли упадок государства моральным упадком государст-венных деятелей. Например, «История» Тацита сплошь состоит из примеров политических «пороков» и «добродетелей». 3. Роль личности. Деятельность личностей – один из самых важных исторических факторов, причем вполне очевидных. При-меры выдающихся полководцев и государственных деятелей, до-бившихся потрясающих успехов (таких как Александр Македон-ский) или, напротив, проигравших (как Ганнибал или Пирр), нико-го не могли оставить равнодушными. Неудивительно, что ряд ис-ториков, особенно тех, кто работал в жанре биографии, как Плутарх, придавали большое значение роли отдельных историче-ских личностей и воле выдающихся деятелей. 4. Особенности человеческой природы. Фукидид был одним из тех, кто рассматривал человеческую природу как неизменную. Психологические факторы, моральные и социальные качества, за-ложенные в человеческой натуре, являются для него последними причинами событий. Он даже полагал, что эти неизменные свойст-ва не зависят от племени, рода и пола, а являются свойствами чело-веческого вида вообще, поэтому могут быть причиной повторяемо-сти исторических судеб государств и народов. Фукидид подчерки-вал прежде всего отрицательные качества человека: стремление угнетать окружающих, склонность к честолюбию, корысти, вла-столюбию, которые, по его представлению, могли объяснить при-чины многих политических и военных событий истории. Из поло-жительных качеств он выделял любовь к свободе. Согласно психо-логической природе человека действуют и коллективы людей (на-пример, народное собрание, войско), поэтому за всеми историческими событиями можно видеть рациональное, логиче-ское начало. Начиная с античности, попытки объяснить историче-ское развитие общими свойствами человеческой натуры становятся важным направлением философии истории . Поэтому труд Фуки-дида оказал большое влияние не только на античную мысль, но и на историков Нового времени . Среди тех, кто считал человеческую природу неизменной, а ее свойствами объяснял причины событий, можно также указать рим-ского историка Тацита (пессимизм в отношении натуры человека способствовал его историческому скептицизму). Идея божественного вмешательства в дела людей. Таким образом, впервые в истории мысли мы видим в античности актив-ный поиск реальных и глубоких причин исторического развития и их иерархии, послуживший важной отправной точкой для развития теории истории в период Возрождения и Нового времени. Но из-за сложности социальных явлений (непознанной и сегодня), неразви-тости науки и особенностей античной философии, в целом склон-ной к пессимизму, античные мыслители-историки не сумели осво-бодиться от признания ведущей, в конечном счете, роли сверхъес-тественных и непостигаемых сил. Поэтому в отношении движущих сил истории существовала двойственность. Как указывает В. И. Ку-зищин, с одной стороны, какая бы причина или группа причин ис-торических событий ни выдвигалась тем или иным античным исто-риком, все они в конечном итоге склонялись к признанию послед-ней причины исторических событий, часто отождествляемой с понятием судьбы, высшей слепой необходимости, которой под-чиняются даже боги и которую невозможно познать. Но, с другой стороны, применительно к античной историографии в целом мож-но говорить о том, что важнейшими движущими силами истории являются не божественное вмешательство, а причины вполне зем-ные, также могло добавляться стихийное сцепление ряда частных и конкретных причин . Особенностью такого взгляда в антично-сти являлось то, что тут не было ни характерной для Ближнего Востока примитивности, ни тотального провиденциализма Сред-них веков . Соответственно своему индивидуальному мировоззрению ис-торики и мыслители придавали разное значение роли высших сил. Так, у Геродота едва ли не все исторические процессы направляют-ся высшей властью, которая определяет действия как народов, так и отдельных индивидов (хотя и у него иногда присутствует указан-ная двойственность в оценке причин событий). Зато такие истори-ки, как Фукидид и Тацит, редко обращаются к сверхъестественно-му элементу, року или вмешательству богов. Политическая и социальная философия. Многие греческие мыслители и историки придавали большое значение изучению го-сударства и его различных форм, взаимоотношениям между госу-дарствами, причинам подъема и упадка разных держав, чему спо-собствовали огромное число эллинских государств и частая смена их форм правления . В отличие от Ближнего Востока государство и законы в Древней Греции рассматривались не как божественные установления, а как институты, созданные самим человеком и при-званные служить его интересам. Вот почему в Греции сложилась политическая философия и, по сути, политология. Наиболее цель-ными и завершенными политическими теориями выступают взгля-ды Платона (428–348 гг. до н. э.), Аристотеля (384–322 гг. до н. э.) и Полибия. Политическая теория римских мыслителей была суще-ственно слабее (среди римлян стоит упомянуть Цицерона, о взгля-дах Лукреция Кара уже сказано выше), но в Риме в отличие от Гре-ции большое развитие получило юридическое направление мысли. Политико-правовым вопросам посвящены самые крупные диа-логи Платона – «Государство» и «Законы». Платон создает образ «идеального», по его мнению, государства, в котором у власти на-ходятся философы, а все жители разделены на три разряда, или класса, со строго регламентированными правами и обязанностями: правители-философы, воины, земледельцы и ремесленники. Важ-нейшая задача государства состоит в воспитании граждан и кон-троле над их образом жизни. Строй государства Платона очень на-поминает государственный коммунизм, тем более что для двух высших сословий Платон устанавливает общность имущества и быта. По сути, он открывает направление социально-политического утопизма (возродившегося в XVI в.) . Политическое учение Платона оказало большое влияние на по-следующее развитие политико-правовой идеологии, в частности на взгляды Аристотеля и ряда других мыслителей . Произведение крупнейшего и едва ли не самого универсального философа антич-ности Аристотеля «Политика» представляет собой своего рода соб-рание связанных между собой рассуждений (трактатов) на полити-ко-социологические темы. Другое произведение, «Политии», – это описание устройства (конституций) греческих полисов. Из них до нас дошла только «Афинская полития», которая одновременно есть и история государственного развития Афин. Главную задачу политической теории Аристотель видел в по-иске совершенного устройства государства (полиса). С этой целью он подробно разбирает существовавшие формы правления, их не-достатки и причины государственных переворотов. Аристотель создал классификацию форм государственности, выделив шесть типов: монархия, аристократия, полития, тирания, олигархия и демократия . При этом он исходил из двух признаков: 1) число правящих государством лиц (Аристотель выделяет правление од-ного, немногих и большинства); 2) какую цель в государстве они преследуют. Согласно этой цели, им выделяются правильные и не-правильные государства. Правильные – те, где верховная власть преследует цели общего блага граждан; неправильные – те, где правители руководствуются интересами личной выгоды. К пра-вильным типам Аристотель относит монархию, аристократию и политию; к неправильным – тиранию, олигархию и демократию . В олигархии власть принадлежит богатым, в демократии – неиму-щим. Это в одинаковой степени плохо, так как олигархия усугубляет существующее неравенство, а демократия чрезмерно уравнивает бо-гатых и простой народ, а в результате все это ведет к социальной и политической неустойчивости . Политические симпатии Аристоте-ля – как видим, не без веских оснований – на стороне смешанной формы правления, возникающей из сочетания олигархии и демо-кратии . Политические (как и философские) теории Аристотеля оказали огромное влияние на последующих мыслителей . На идеи Аристо-теля опирался, в частности, автор «Всеобщей истории» Полибий. Исходя из популярных в греческой философии идей круговорота, он разработал, пожалуй, самую законченную в античности теорию циклического круговорота смены форм политического устройства общества . Развитие общества в ней трактуется как движение по кругу, в ходе которого «формы правления меняются, переходят одна в другую и снова возвращаются». Теория Полибия одновре-менно выступает и циклической теорией исторического процесса, поскольку смена политических форм происходит не сама собой, а всегда связана с политическим и социальным противостоянием, борьбой, переворотами. Согласно его концепции, каждый цикл-кругооборот включал в себя последовательную смену всех шести аристотелевских форм правления: от монархии до господства чер-ни. При этом происходит чередование типов правления по числу лиц у власти, а также смена правильных и неправильных форм. Сначала возникает монархия, ее сменяет тирания; затем тирана свергают, и устанавливается господство лучших – аристократия, которая постепенно вырождается в олигархию; народ свергает оли-гархов, и устанавливается демократия, которая перерождается в худший тип устройства – охлократию (господство черни). После этого начинается новый цикл, так как толпа, совершенно одичав, снова обретает себе властителя и самодержца. И все повторяется сначала. Преодолеть круговорот политических форм, однако, по его мнению, все же возможно, если установить смешанную форму государства, сочетающую начала монархии, аристократии и демо-кратии, чтобы каждая власть служила противодействием другой . Именно в Риме Полибий и видел реальное воплощение такого смешанного правления . Это давало ему основание – во многом верное – объяснять причины могущества Римской державы, поко-рившей «почти весь известный мир», превосходством ее строя. Методология античной историографии Назначение истории и отношение к фактам. Как уже было сказано, перед историком всегда стоит проблема: что, как и для кого описывать. Если для античности было характерно понимание истории как «наставницы жизни», то понятно, что от историка тре-бовалось не беспристрастное и объективное исследование, а интер-претация исторических событий в определенных целях, прославле-ние того или иного героического прошлого, пробуждение у читате-ля благородных и возвышенных стремлений. Стремление доказать свою мысль, погоня за красотами стиля, а также пристрастность в отношении описываемых событий вели к тому, что большинство историков очень часто опускали неблагоприятный для их замысла материал, в то же время подбирая без особой проверки факты, даже сомнительные сведения, развивающие их идею исследования . Только некоторые историки, такие как Фукидид, считали тща-тельную проверку фактов важным делом . Большинство же исто-риков и века спустя после Фукидида писали, «заботясь лишь о по-пулярности и занимательности сведений, а не об их надежности». Изредка такие подходы, правда, подвергались критике. Очень ярко такая критика звучала, например, у Полибия, который считал, что большинство историков злоупотребляют драматическими эффек-тами и риторическими приемами. История, в его понимании, не должна носить праздный, развлекательный характер, предназна-ченный позабавить досужего читателя. Напротив, она должна быть «прагматической», то есть полезной государственным деятелям; ее задача – научить, как нужно поступать в тех или иных обстоятельст-вах в будущем, аналогичных или сходных с произошедшими в про-шлом. Почти через 300 лет после этого выдающийся философ и пуб-лицист Лукиан (II в. н. э.) в трактате «Как писать историю» говорит об истории как о науке, основанной на точных фактах и не нуждающейся ни в каких вымыслах, мифах, гиперболических выражениях и ритори-ческих украшениях. Он разоблачает методы историографии, которые не считаются с фактами, и тех историков, которые заменяют факты риторически-поэтической фантазией, в противоположность здравому подходу к ним писателей периода классики – Фукидида и Ксенофон-та. Однако такого рода взгляды являлись все же исключением . Ограниченность методов и краткость описываемых перио-дов. Как уже было сказано, в античности, по сути, не было ни стро-гой преемственности в исследовании, ни поступательного развития исторического метода. Однако некоторые требования подразуме-вались. В отличие от современности, где любой получивший соот-ветствующую квалификацию человек может стать историком лю-бого периода и общества, античные историки считали, что историк должен много путешествовать и либо сам быть участником собы-тий, либо по меньшей мере должен посетить места событий и бесе-довать с очевидцами. Такие требования в принципе подразумевали написание сочинения только на тему событий, близких по времени писателю. Вот почему основное количество историков, даже таких выдающихся, как Фукидид, Ксенофонт, Тацит, предпочитало ис-следовать сравнительно небольшие исторические периоды – мак-симум несколько десятков лет (а часто и весьма ограниченное гео-графическое пространство) . Если же некоторые историки (как Геродот или Помпей Трог) и давали своего рода более широкую историческую и географическую панораму событий, то в отноше-нии качества и достоверности фактологического материала такие части сильно уступали тем, где автор мог опираться на свидетель-ства очевидцев. Метод описания коротких периодов истории, которые, по вы-ражению Р. Коллингвуда, могли быть поняты и осмыслены путем опроса живых свидетелей, был мастерски освоен греками и римля-нами. Однако это требование ставило колоссальные препятствия для развития историографии, сильно сужало ее рамки. Это было одной из причин того, что уже второй крупный историк антично-сти – Фукидид – достиг возможной в рамках существующего мето-да вершины исторического исследования . Таким образом, все историки вплоть до Тита Ливия (59 г. до н. э. – 17 г. н. э.) изложение событий (иногда за исключением вводной части) ограничивали сравнительно небольшим временным отрез-ком. В принципе то же относится и к попыткам охватить большое историческое пространство. Среди немногих, кто пытался это сде-лать, можно указать Геродота, Эфора, Полибия, Посидония, Пом-пея Трога. Полибий развил методологию истории, выдвинув требо-вания того, что история должна охватывать события, происходя-щие в разных частях мира, причем стараться описывать их син-хронно. Но его подходы за редким исключением не только не были развиты, но и фактически не восприняты . Римская историография. С Полибием эллинистическая тра-диция исторической мысли перемещается в Рим. Оригинальное ее развитие происходит в трудах Тита Ливия, который поставил перед собой масштабную задачу – создать полную историю Рима с мо-мента его основания. Римское государство на рубеже нашей эры переживало сложные времена: требовалось создать новую идеоло-гию. Новые задачи и цели исследования, которые поставил Ливий, способствовали и развитию нового историографического метода. В отличие от своих предшественников, описывающих прежде всего современные или близкие к ним события, а более далекие события относящих к введению, в основной части труда Ливий описывает отдаленные от него эпохи. Главная задача Ливия – собрать преда-ния ранней римской истории и сплавить их в единый связный рас-сказ, в историю Рима. Таким образом, труд Ливия представлял со-бой творческую, объединенную одной идеей компиляцию истори-ческого материала . Предприятие такого рода, как задумал Ливий, осуществлялось впервые, и оно стало образцом на долгие века. В методе Ливия было много недостатков, тем не менее его труд остался уникальным. Эпоха Римской империи, по определению Коллингвуда, не была периодом интенсивного и прогрессивного развития мысли. Римляне сохраняли интерес к истории, но мас-штабы его сужались. Никто из них никогда не обратился снова к задаче, поставленной Ливием, и не попытался решить ее лучше, чем он. Среди последующих римских историков видное место занимает Публий Корнелий Тацит (ок. 56 – ок. 117 гг. н. э.). Тацит использо-вал новый подход к истории – психолого-дидактический, по сути, его произведения представляют риторическую историю из приме-ров политических «пороков» и «добродетелей». Он внес громад-ный вклад в историческую литературу. Однако его работам уже не свойственен размах Полибия и Ливия. Славу Тациту принесли два произведения: «История», которая описывала жизнь Рима и импе-рии последней трети I в. н. э., и «Анналы», посвященные предше-ствующим десятилетиям этого века . Во взглядах Тацита исследо-ватели отмечают определенную раздвоенность. С одной стороны, он понимает, что империя естественно сменяет отжившие порядки республики, но с другой – нравы императорского Рима ввергают его в отчаяние и пессимизм. Императоры в его книгах рисуются не только как государственные деятели, утверждающие величие им-перии, но и как кровавые тираны, которые, опираясь на грубую си-лу, на доносчиков и продажных магистратов, губят лучших людей государства. Вот почему представители абсолютизма видели в со-чинениях Тацита наставления монархам, а революционно настро-енные деятели – обличителя тиранов и сторонника республики. Таблица ИСТОРИКИ И МЫСЛИТЕЛИ АНТИЧНОСТИ Автор Даты Страна Название произведения 1 2 3 4 Гесиод VIII–VII вв. до н. э. Греция (Беотия) «Труды и дни» Гекатей Ок. 546–480 гг. до н. э. Греция (Милет) «Описание зем-ли» Геродот Род. 490–480 гг. до н. э. – ум. 430– 424 гг. до н. э. Греция (Афины и др. полисы) «История» Фукидид 460–400 гг. до н. э. Греция (Афины) «История Пело-понесской вой-ны» Платон 428–348 гг. до н. э. Греция (Афины) «Государство» Аристотель 384–322 гг. до н. э. Греция (Афины) «Политика» Окончание табл. 1 2 3 4 Полибий 200–120 гг. до н. э. Греция (Арка-дия), Рим «Всеобщая ис-тория» Лукреций Кар Род. ок. 99–95 гг. – ум. 55 г. до н. э. Римская респуб-лика (римский поэт и философ) «О природе ве-щей» Тит Ливий 59 г. до н. э. – 17 г. н. э. Римская респуб-лика, ранняя им-перия «Римская исто-рия от основа-ния города» Плутарх Ок. 45 – ок. 127 гг. н. э. Ранняя Римская империя (грече-ский историк из Беотии) «Сравнительные жизнеописания» Тацит Ок. 56 – ок. 117 гг. н. э. Ранняя Римская империя (рим-ский историк) «История» Лукиан Прибл. 120– 125 – после 180 гг. н. э. Римская империя (греческий фило-соф и писатель из Самосаты) «Как писать ис-торию» Аммиан Марцеллин Ок. 330 – ок. 400 гг. н. э. Поздняя Римская империя «Деяния» «Последний римский историк» – Аммиан Марцеллин (ок. 330 – ок. 400 гг. н. э.) – писал в IV в., в эпоху поздней империи, и, образ-но говоря, герой его истории – Империя . Он сторонник язычества и императора Юлиана Отступника, пытавшегося возродить язычество в Риме. Как и предшествующие ему историки (Саллюстий, Ливий, Тацит), он пытался объяснить упадок империи порчей нра-вов стоящих у власти людей. Таким образом, римской историогра-фии не удалось выйти за рамки морализаторской интерпретации исторического процесса. Рекомендуемая литература Барг, М. А. 1987. Эпохи и идеи: Становление историзма. Гл. 1. М.: Мысль. Илюшечкин, В. П. 1996. Теория стадийного развития общества: История и проблемы. Гл. 1. М.: Вост. лит-ра. История политических и правовых учений / под ред. О. Э. Лейста. Гл. 3, 4. М.: ИКД «Зерцало-М», 2002. Коллингвуд, Р. Дж. 1980. Идея истории. Автобиография. Ч. 1. М.: Наука. Кузищин, В. И. (ред.) 1980. Историография античной истории. М.: Высшая школа. Лосев, А. Ф. 1977. Античная философия истории. М.: Наука. Немировский, А. И. 1986. Рождение Клио: у истоков исторической мысли. Воронеж: Изд-во Воронежского ун-та. Рассел, Б. 1994. История западной философии. Т. 1. Кн. 1. Новоси-бирск: Изд-во Новосибирского ун-та. (Продолжение – лекции 3 и 4 – в следующем номере.)
| Просмотров: 9032

Ваш комментарий будет первым
RSS комментарии

Только зарегистрированные пользователи могут оставлять комментарии.
Пожалуйста зарегистрируйтесь или войдите в ваш аккаунт.

Последнее обновление ( 21.04.2011 )
 
< Пред.   След. >
© 2017