|
Научная конференция «КЛИОДИНАМИКА: ФИЛОСОФСКОЕ ОСМЫСЛЕНИЕ И МАТЕМАТИЧЕСКОЕ МОДЕЛИРОВАНИЕ МАКРОИСТОРИЧЕСКИХ ПРОЦЕССОВ» состоялась в Горном Алтае (с.Эликманар Чемальского р-на) 30 июня-6 июля 2008 г.
Клиодинамика – новая междисциплинарная область исследований, объединяющая подходы исторической макросоциологии, теоретической истории, математического моделирования долговременных социальных процессов, построения и использования исторических баз данных, исследований социальной эволюции, исторической демографии и др.
Небольшая по количеству участников конференция была достаточно представительной (участники прибыли из Москвы, Санкт-Петербурга, Обнинска, Новосибирска, Красноярска, Барнаула, Бийска, Новокузнецка). Весьма значимым было участие прибывшего из США неформального лидера данного научного направления профессора Коннектикутского ун-та П.В.Турчина.
Программа конференции включала пленарные заседания, тематически сгруппированные доклады, вечерние лекции и учебные занятия по методам математического моделирования исторических процессов (для гуманитариев), которые вел к. физ.-мат. н. А.С.Малков (Институт математики им. ак. Келдыша, Москва).
Пленарные заседания открыл проф. П. В. Турчин (Университет штата Коннектикут, США). В докладе «Проблема законов истории» он рассмотрел вопрос о становлении новой исторической науки – клиодинамики. Клиодинамика занимается поиском объединяющих теорий и проверкой их на основе разнообразных массивов данных – исторических, археологических и прочих (например, нумизматических). По многим ключевым переменным нет прямых данных, позволяющих количественно описать их динамику. В таких случаях, предложил П. В. Турчин, следует воспользоваться методом «косвенных индиикаторов». Например, количество монетных кладов за десятилетие – вполне точный индикатор степени внутренней нестабильности в обществе. Как один из примеров общих закономерностей в истории были рассмотрены вековые циклы взаимосвязанных колебаний демографического роста и социополитической нестабильности (подробнее см., например: Турчин 2007).
Второй доклад П. В. Турчина «Среднесрочные прогнозы структурно-демографической теории для современных государств, на примере США» продолжил тему, поднятую в первом докладе. В последних работах С. Н. Нефедова, А. В. Коротаева и П. В. Турчина было показано, что аграрные государства подвержены долгосрочным колебаниям – вековым циклам – затрагивающим демографические, экономические, социальные и политические аспекты обществ (см., например: Нефедов 1999, 2000, 2001, 2002а, 2002б, 2003, 2005, 2007; Коротаев 2006а; Коротаев, Комарова, Халтурина 2007; Нефедов, Турчин 2007; Турчин 2007; Komlos, Nefedov 2002; Korotayev, Khaltourina 2006; Korotayev, Malkov, Khaltourina 2006; Nefedov 2004; Turchin 2003, 2005a, 2005b; Turchin, Korotayev 2006; Turchin, Nefedov 2009). Был поставлен вопрос, приложима ли эта закономерность к индустриализующимся и индустриализованным обществам? Чтобы ответить на этот вопрос П.В. Турчин собрал и проанализировал большой эмпирический материал по истории США с 1780 г. до сегодняшнего дня. Предварительные результаты показывают, что многие из закономерностей, наблюдаемых в аграрных обществах, продолжают оставаться в силе (но не все – например, современные «развитые» общества выбрались из «мальтузианской ловушки»). Так, излишнее предложение труда в США XIX в. в результате мощной иммиграции вызвало снижение уровня жизни для большинства американцев. За ухудшением экономических условий последовала волна нестабильности (не случайно Гражданская война между Южными и Северными штатами произошла именно в этот период).
Н. С. Розов (Институт философии и права СО РАН, Философский факультет НГУ, Новосибирск) в пленарном докладе «Циклы российской истории в контексте геополитических моделей» представил промежуточные результаты исследования сложной циклической динамики социально-политической истории России за последние 450 лет. В докладе показано, что во многом процессы определялись механизмами внешней геополитической динамики, в которую всегда было вовлечено российское государство. Модель циклов включает пять основных тактов: «Успешная мобилизация», «Стагнация», «Кризис» (внутренние мятежи, смута и/или внешнее вторжение), «Либерализация», «Авторитарный откат». Такты далеко не всегда образуют «правильный цикл», имеются возвратные ходы, бифуркации, фальстарты, минитакты в рамках большого такта и т.д. Эта сложность объясняется через привлечение контекста нескольких относительно автономных динамик:
· экосоциальная динамика (продовольствие, демография, расселение, уровень заработной платы и т.д.),
· геоэкономическая динамика (структура экспорта и импорта, циклы развития мировых рынков, воздействие на внутреннюю экономическую и социальную политику),
· культурная и геокультурная динамика (производство, распространение, восприятие и применение социальных и политических идей),
· а также геополитическая динамика, которой было посвящено основное изложение.
Геополитическая динамика рассматривалась через призму четырех моделей: 1) циклы мировой гегемонии по Дж. Модельски, образованные четырьмя фазами в пространстве «спрос на порядок /предложение порядка», 2) теория геополитической динамики Р. Коллинза, 3) концепция военной революции (М. Робертс, Дж. Паркер и др.), эксплицированная как взаимосвязь факторов и 4) модель трех «циклов похищения Европы» В. Цимбурского. Проведенный синтез этих моделей позволил выявить механизмы и закономерности, связывающие состояние и тренд развития геополитической ойкумены, место в ней России и особенности протекания циклов ее внутренней социально-политической динамики.
М. В. Ильин (МГИМО, Центр перспективных методологий социальных исследований ИНИОН РАН, Москва) в докладе «Эволюционно-историческая схема отдельных этапов и фаз государственного строительства» показал связь между процессами государственного строительства в отдельных странах и развития международных систем. Основные тезисы доклада заключались в том, что государства возникают не в одиночку, а целыми семьями, что в результате семейного сходства образующих международные политий разной природы и системных характеристик все они обретают общие качества современных государств. В докладе предложено различать два аспекта современной государственности – это «статусность как принадлежность к сообществу государств-состояний» (statehood), а также «состоятельность как соответствие своей собственной природе государства-состояния» (stateness). Важнейшей системной харак–теристикой государств является то, что они образуют референтную сетку мировой политики. В докладе прослежены основные фазы формирования этой сетки от первых локальных систем «итальянского концерта» второй половины XV в., конфессионализма второй половины XVI в. и контр-фаз от итальянских войн конца XV – первой половины XVI вв. и Тридцатилетней войны до нынешних времен. При этом показано, как каждое очередное поколение международных систем связано с изменением их состава, с появлением новых форм государственной организации.
Т. А. Семилет (Алтайский государственный университет, Барнаул) в своем докладе «Волны глобализации» представила анализ роли духовного фактора в глобализационных процессах. Было выделено шесть макроволн. Три первые глобализационные волны, по мнению автора, порождены религией, которая создает культурно-исторические миры, меняет географию Земли, вертикальную и горизонтальную стратификацию социально-культурного пространства. Первая духовная волна (Осевое время) сформировала Восток как культурную целостность, вторая – христианизация мира – привела к возникновению культуры Запада. Третья волна связана с рождением и распространением арабо-исламской цивилизации. Последующие глобализационные волны проходят под духовной эгидой мифа о прогрессе (научно-техническая модернизация) и псевдорелигиозной доктрины марксизма и коммунистической идеологии. Мировоззрение современного планетарного «мира без границ», как отмечалось в докладе, – это осколочно-калейдоскопический неомифизм СМИ.
С. В. Цирель (Институт горной геомеханики и маркшейдерского дела, Санкт-Петербург) в докладе «Два паттерна изменений скорости эволюционных процессов» рассмотрел принципиальные вопросы динамики макроэволюции. Согласно оценкам роста населения Земли и шире всей социальной эволюции от появления вида Homo Sapiens, а еще шире (см., например: Панов 2005, 2006) всей истории Вселенной эволюции свойственен гиперэкспоненциальный (даже гиперболический) рост, ведущий к сингулярной точке. Данный процесс улавливается даже в отдельных периодах биологической эволюции (см., например: Марков, Коротаев 2007, 2008, 2009; см. также: Гринин, Марков, Коротаев 2008: 172–199). С другой стороны, основное представление о динамике биологической эволюции – это пульсирующая эволюция, где длительные интервалы медленных изменений сменяются короткими периодами быстрых изменений. Подобные явления многими исследователями отмечаются и в социальной эволюции. В докладе обсуждалось, на каких параметрах основаны те или иные взгляды на скорость эволюции, рассматривались методы ее измерения, понятие исторического времени и механизмы гиперэкспоненциального роста. Некоторые построения доведены до математических моделей. Сделан (предположительный) вывод о существовании двух паттернов скорости эволюционных процессов и строятся предположения, как они соотносятся между собой (подробнее см., например: Цирель 2008).
В докладе В. И. Кудашова (Сибирский юридический институт МВД РФ, Красноярск) «Биогенетические основания современных исследований социальной эволюции» проведена мысль о том, что классическая социальная философия исходила из понимания заданности поведения человека культурой, безо всякого участия генетических факторов. Эволюционный подход подводит к иному выводу: в ходе биологической эволюции сформировались исходные физиологические и поведенческие характеристики человека, которые дали толчок социальной эволюции, способствовавшей повышению приспособленности людей, причем эта эволюция впоследствии получила генетическое закрепление. Люди наследуют потребность в развитии определенных социальных черт культуры, таких как форма семьи или язык. С эволюционной точки зрения, характерный для классической философской традиции разрыв между миром природы и общества может быть преодолен на основе широкого применения теоретико-информационных моделей в эволюционной биологии, когнитивной психологии, культурологи и антропологии. Благодаря своему активному воздействию на информацию естественный отбор оказывается в состоянии играть в социальной эволюции ту же роль, что и в биологической. К несчастью, естественный отбор может быть бессмысленным с точки зрения человека процессом. Поэтому многие ученые и философы пытаются создать новые нормы поведения, основанные на научном понимании биологической природы человека как вида.
А. М. Беспалов (Бийский педагогический государственный университет имени В. М. Шукшина) в своем докладе отметил высокое эвристическое значение модели нелинейной культурно-исторической преемственности казахстанского философа А. А. Хамидова. Основная идея этой модели заключается в построении культурно-исторического процесса как гармонического сосуществования и ритмического чередования двух парадигм культуры – иньской и янской, каждая из которых имеет две фазы: явную – господствующую, и неявную – подчиненную. В то же время данную модель можно обогатить введением в нее 1) аспекта ускорения, уплотнения социального времени, что позволит рассматривать более приближенно к реальности изменения истории, а также динамику развития отдельных факторов культурно-исторического процесса, 2) рассмотрения не только наложения различных по длительности циклов в развитии социальной системы, но и учета резонанса в их взаимодействии, 3) оснований его диалектической противоречивости. В качестве последних докладчик отметил противоположные интенции человека на непосредственные и опосредованные (через превращенные формы сознания) отношения с миром, на отношения «человек – человек» и «человек – предмет», принципиальную незавершенность человека, способность становиться кем угодно и каким угодно.
В совместном докладе А. М. Беспалова и М. М. Прудниковой (Бийский педагогический государственный университет имени В. М. Шукшина) «Проблема перевода качественных показателей в количественные» рассмотрели трудности, которые необходимо преодолеть при построении математических моделей социальных процессов. Первая проблема – обеспечение адекватности такого перевода. Вторая проблема – интерпретация полученных количественных показателей. Третья проблема – сведение к целостности полученных результатов. Все эти проблемы взаимосвязаны, но каждая из них имеет специфические особенности при их решении. В первом случае требуется наличие развитой и достаточно проработанной теории, на основе которой проводится операционализация понятий. Также существенно, что проблема соответствия – это соответствие множества А1, А2 … Аn к объекту А, который является предельной мыслимостью их вариаций, а также к знанию «А». Во втором случае наряду с развитой теорией необходима разработка различительных индикаторов, позволяющих адекватно соотнести полученные данные с исследуемыми процессами и явлениями. В третьем случае важно учитывать, что для того, чтобы стать умопостигаемым, событие должно развернуться, иметь историю, развитие.
А. В. Коротаев (РГГУ, Институт востоковедения и Институт Африки РАН, Москва) и Л. Е. Гринин (Волгоградский центр социальных исследований) представили совместный доклад «Математическая модель влияния взаимодействия цивилизационного центра и варварской периферии на развитие Мир-Системы». В докладе дан анализ и математическое моделирование действия одного из важнейших факторов макродинамики Мир-Системы – фактора взаимодействия цивилизаций с варварской периферией. Предлагаемая математическая модель предназначена для анализа возможного влияния взаимодействия между цивилизационным ядром Мир-Системы и его варварской периферией на формирование специфической кривой мировой урбанизационной динамики. Модель направлена на выявление роли фактора взаимодействия между цивилизационным ядром и варварской периферией в формировании эффекта аттрактора при завершении фазового перехода, то есть для выяснения того обстоятельства, почему после завершения фазовых переходов в развитии Мир-Системы наблюдалось не просто замедление темпов роста основных показателей ее развития, но и их падение с последующей временной стабилизацией около некоторого равновесного уровня (см., например: Коротаев 2006б; Коротаев, Малков, Халтурина 2007: 189–208; Гринин, Коротаев 2009: 128–173). Учтены достижения современной варварологии, в том числе сложность самой варварской периферии и ее неоднородность. Показано, что взаимодействие между цивилизационным центром и варварской периферией действительно может объяснять некоторые характерные черты миросистемной динамики в IV тыс. до н.э. – II тыс. н.э. Намечены пути дальнейшего развития модели (подробнее см.: Коротаев, Гринин 2008; Гринин, Коротаев 2009: 271–324).
Во втором своем докладе «Некоторые возможные направления дальнейшего развития математических моделей выхода из «мальтузианской ловушки» Л. Е. Гринин и А. В. Коротаев рассмотрели неоднозначное воздействие роста цен на продовольствие. Последнее часто (если не как правило) рассматривается как фактор однозначно неблагоприятный, готовящий социально-демографическую катастрофу, однако это утверждение нельзя принять как полностью безоговорочное. На определенном уровне анализа рост цен можно рассматривать как фактор в определенных отношениях благоприятный для экономики, и даже как фактор способный (в определенных случаях) создать ситуацию, способствующую возможному выходу данной социальной системы из мальтузианской ловушки (т.е. перехода из зоны притяжения аттрактора низкого эквилибриума в зону притяжения аттрактора высокого эквилибриума). Выход из «мальтузианской ловушки» возможен в фазе «сжатия» на фоне роста цен на сельскохозяйственную продукцию. При этом должен выполняться ряд достаточно жестких и противоречивых условий, несоблюдение которых переводит фазу «сжатия» не в фазу выхода из мальтузианской ловушки, а в фазу социально-демографического коллапса. Но при определенных условиях рост цен на сельскохозяйственную продукцию начинает играть роль спускового механизма, способствующего поиску механизмов выхода из мальтузианской ловушки (а не скатывания к демографической катастрофе), однако при этом возникают многочисленные социальные перекосы и напряжения. Эти условия были выполнены в XVI в. Англии, которой впервые удалось начать контрмальтузианскую модернизацию. Вслед за ней пошли другие страны (см. статью Гинина и др. в данном выпуске Альманаха; см. также, например: Гринин, Коротаев, Малков 2008).
С. В. Цирель представил свой альтернативный взгляд на ту же проблему в докладе «Закон Мальтуса, рост ВВП на душу населения и пути выхода из мальтузианской ловушки». По теории Мальтуса население растет в геометрической прогрессии, а плодородие почв – в арифметической. Соответственно население растет в числе, беднеет, голодает и т.д. ВВП на душу населения падает, и, согласно теории демографических циклов, восстанавливается до более или менее терпимого уровня лишь после бедствий и эпидемий. С другой стороны, все исторические данные говорят об увеличении ВВП на душу населения, достаточно медленном большую часть исторического времени, относительно быстром в античные времена, и просто быстром в Новое время в Европе, когда Мальтус писал свои труды. Для решения этого затруднения построена математическая модель, в основу которой было положено утверждение, дополняющее закон убывающего плодородия почв. Согласно этому предположению, дополнительный труд или сделанные нововведения не только обеспечивают минимальное потребление продовольствия для нового жителя Земли, но и одновременно создают новые блага. Количественные оценки, сделанные с параллельным использованием данных из различных источников, показали, что вторая компонента в 6–10 раз меньше первой, но без нее рост населения Земли не сопровождался бы ростом ВВП на душу населения. В частности в докладе были приведены оценки того, что к 2000 году Земля могла бы прокормить около 20 млрд человек, но при этом средний ВВП на душу населения был бы в 2 с лишним раза меньше, причем «недонаселение» играет особую роль в благосостоянии «золотого миллиарда». Также в докладе рассматривался выход стран Европы из мальтузианской ловушки в XIX веке. По мнению автора, страны выходили из нее разными путями, причем в основном не за счет более быстрого роста производства продовольствия, а за счет различных дополнительных обстоятельств – снижения рождаемости, импорта зерна, колонизации новых земель и т.д. При этом в течение достаточно длительного периода во многих странах наблюдался рост ВВП на душу населения, общего уровня жизни, разнообразия питания, но суммарное количество потребляемых калорий оставалось невысоким, и серия неурожаев или война могли превратить недопроизводство пищи в настоящий голод (Ирландия, Россия). Построена математическая модель, которая проверяется с помощью различных независимых оценок роста ВВП и численности населения Земли. Приведены количественные оценки «экологической ниши» человека в разные времена и влияния ее «недозаполненности» на рост ВВП.
В докладе В. В. Цыганкова (Институт философии и права СО РАН, Новосибирск) «Военная революция и миросистемная традиция» была сделана попытка построения модели взаимовлияния обществ, затронутых трансформацией способов ведения вооруженной борьбы (XVII–XIX вв.). Для выделения значимых факторов, препятствующих переходу конкретных обществ ко второму этапу «военной революции» (ВР), были применены сравнительные методы «единственного сходства» и «единственного отличия» Бэкона – Милля: выделяемые обычно исследовательской традицией факторы военного отставания отдельных субъектов истории (Османской империи, Речи Посполитой, Ганзейского союза) проверяются на значимость при сопоставлении перечня исторических случаев. Центральным необходимым фактором оказывается построение т.н. «сквозного государства», способного преодолеть фискальный кризис первого этапа ВР. Предложена модель взаимодействия двух выявленных групп стран (критерий для выделения последних – политическая и «компенсационная» форма их организации), позволяющая объяснить успешность или фиаско для отдельных участников ВР. Автохтонные мир-экономические образования, добиваясь монополий обменных операций, позволяют тем самым накапливать окрестным государям собственную «политическую значимость», а с учетом вовлечения последних в границы узла деловой активности – и возможность приобщения к военно-организационным новинкам, что негативно сказывается на возможностях сохранения монополий. Сохранить их удается только тем из «торговых квази-республик», чье геополитическое положение – «окраинное» (т.е., есть выход к слабым, еще не вовлеченным в «узел» режимам). Когда такой выход закрыт, успешность в построении СГ демонстрируют абсолютистски организованные сообщества (в Прибалтике Ганза потерпела фиаско, а Швеция, Россия и Пруссия – нет).
И. Б. Мардарь (Институт социологии, Москва) представила доклад Э. С. Кульпина (Институт социологии, Москва) «Семипоколенные ритмы русской истории». Поскольку в социоестественной истории речь идет об истории жизни народа – биологического и социального организма, то используемой единицей измерения времени может быть только смена поколений: в ходе смен поколений происходят генетические и ментальные изменения в жизни людей. За единицу времени смен поколений в СЕИ, как у демографов, предложено принять интервал между рождением отца и его первенца сына, матери и ее первой дочери. Ныне этот интервал составляет 20 лет, в древности и средневековье это интервал был меньшим – 16–18 лет. Поскольку проблема непосредственно возникла в ходе конкретного исследования истории Золотой Орды, то естественно появился и ответ на вопрос, исходя из тюркских традиций: издревле каждый тюрк должен знать минимум семь поколений предков. Семь поколений соответствуют пределу передачи той информации, о которой прадед может сказать правнуку: «Мой прадед рассказывал мне то, что видел своими глазами». За пределом семи поколений нет возможности передачи прямой информации о жизни прошлых поколений, их представлений о мире и о себе. Что же следует из этого для социоестественного исследования? Во-первых, то, что срок смены семи поколений совместим с минимальными по времени процессами в природе. Во-вторых, семь поколений, как единица измерения времени, не является постоянной подобно астрономическим единицам, а возрастает с течением времени. В-третьих, имеет смысл просмотреть ход истории через призму смены семи демографических поколений. Проведено деление истории России на семипоколенные циклы, начиная с монгольского нашествия. Первый семипоколенный цикл жизни народов Восточной Европы после монгольского нашествия – завершается Смутой – Гражданской войны в Золотой Орде – Великой Замятней (1360). Второй – концом татаро-монгольского ига на Руси и созданием Московского государства (1483). Третий – снова Смутой (1606). Четвертый – завершением петровских реформ (1732) и созданием Российской империи. Пятый – преддверием Великих реформ (1862) (своеобразный аналог Смуты для своего времени). Шестой – становлением социальной системы, параметры которой еще не совсем определены (2002) (подробнее см.: Кульпин 2008).
В. Г. Ераньков (Институт экспериментальной метеорологии, Обнинск) представил два доклада. В первом «Исследование 370-летних циклов развития русской цивилизации на основе феноменологического подхода» выделены три цикла русской цивилизации: 860–1237 гг., 1237–1612 гг., 1612–1991 гг., каждый из этих циклов заканчивается крупным социально-политическим кризисом. Наиболее четко идентифицируемыми индикаторами кризиса выступают: внутренняя смута, смена династий, длительная оккупация части или всей территории внешними силами, импорт правящей знати или династии, децентрализация и распад государства. Второй доклад «Математическая модель циклических колебаний развития цивилизаций» представляет исходную простейшую схему из двух типов агентов: агенты-коллективисты и агенты-эгоисты, а также формальные правила их взаимодействия. Также была представлена структурно-демографическая модель, описывающая влияние урбанизации на демографические процессы. На основании данной модели был сделан пессимистический прогноз динамики мировой численности населения.
Ю. А. Пустовойт (Сибирский государственный университет, Новокузнецк) в своем докладе «Феномен политической раздвоенности: теоретический и сравнительно-исторический анализ» представил проект исследовательской программы, в центре внимания которой находится комплекс явлений, основанных на расхождении между официальной и теневой политикой. Этот феномен предложено обозначить как «политическая раздвоенность». Цель работы – выявить комплекс факторов, влияющих на рост и снижение политической раздвоенности и влияние изменения ее показателей на динамику социально-политических кризисов. Для реализации цели необходимо, взяв за основу метод теоретической истории, выполнить следующие задачи: определить основные параметры описания изменения дистанции политической раздвоенности, отобрать исторические случаи роста и снижения дистанции политической раздвоенности, на основе сопоставления выделить совокупность факторов, увеличивающих и уменьшающих дистанцию, и выяснить роль изменения дистанции политической раздвоенности как фактора социально-политического кризиса. На первом этапе исследования целесообразно рассмотреть поздний советский и постсоветский период отечественной истории, как обладающий в настоящий момент наиболее широкой эмпирической базой данных.
О. С. Терехов (НГПУ, Новосибирск) в докладе «Механизмы динамики межэтнических конфликтов» представил модель динамики межэтнических конфликтов, построенную на основе метода теоретической истории, а также данных о насильственных этнических конфликтах в исторических рамках XX в. и пространственных рамках западноевропейского, ближневосточного, кавказского, восточно-европейского регионов. Применялся соединенный метод сходства и различия Бэкона – Милля, а также аппарат Булевой алгебры в версии Ч. Рэгина. В качестве основных причинных факторов, влияющих на динамику межэтнических конфликтов, выделены следующие: высокий уровень сегрегации по этническому признаку, низкий уровень самоуправления этнической группы, ослабление контроля аппарата насилия над территорией компактного проживания этнической группы, высокий уровень сплоченности этнической элиты, лишение ранее доступных возможностей и ресурсов этнической группы, положительная демографическая динамика.
И. Б. Мардарь (Институт социологии, Москва) в докладе «Проблемы трансформации социального активизма в России (на примере крупного города)» отметила, что современное индустриальное общество перманентно продуцирует нестабильность во всех сферах жизни общества. Был рассмотрен общественный активизм на примере деятельности общественных организаций города Новочеркасска (Ростовская область) в разные периоды исторического развития России (дореволюционный период, советский и современный), прослежено, как изменялся он, какую роль играл, как складывались взаимоотношения различных социальных институтов. Очевидно, что в разные исторические периоды городское сообщество располагало различным социальным капиталом и уровнем социальной ответственности (добровольной), что отражалось и на возможности самоорганизации. Каждая эпоха формулировала свой общественный запрос, поощряя граждан к определенным действиям. Апелляция к чувству (дореволюционный период) сменилась преимущественной апелляцией к разуму (современный), пройдя через процесс практически полного отсутствия свободы действия организаций. Общие цели и ценности, разделяемые всеми подсистемами (властью, предпринимателями), обращение к чувствам человека, к его представлениям о добре и общественном благе являлись движущей силой развития дореволюционного городского сообщества, имели объединяющее и гармонизирующее значение. В советский период самоорганизация граждан была подконтрольна партийно-государственному аппарату, «самодеятельность» приветствовалась в очень узких и четко очерченных границах. Современный этап развития городского некоммерческого сектора характеризуется поиском им своей ниши в городском социуме и, прежде всего, в поле социальной политики.
И. В. Никитина (Бийск, БПГУ) в своем выступлении отметила, что социокультурная история представлена ансамблем культурных форм, адекватное изучение которых невозможно без диалектики, синергетики, герменевтики, системно-структурного подхода и др. Они взаимодополнительны, синтезируясь на метауровне исследования в интегральном полипарадигмальном подходе. В синтез включаются как методы, так и концепции, трактуемые в качестве моделей с определенным полем применения. Принцип всесторонности рассмотрения проблемы придает направленность отбору элементов синтеза; объективная истина играет роль аттрактора, движение к которому превращает мозаику в систему.
В своем докладе О. Н. Кузнецова (Бийск, БПГУ) обратила внимание участников конференции на то, что глобальные проблемы современности впервые были сформулированы на форумах Римского клуба, где также были представлены программы, способствующие разрешению кризисных процессов планетарного масштаба. В этих докладах глобальные кризисные процессы и противоречия человечества некоторыми учеными рассматриваются через призму концептуальных парадигм, заимствованных из физико-математических наук и перенесенных на социальные системы, на закономерности культурно-исторического процесса. Однако при всей остроте современной кризисной ситуации фокусом всего комплекса глобальных проблем выступает человек. Тогда исследования в этой области обретают статус гуманитарного знания, где предмет является определяющим по отношению к методу и специфицирует его. Поэтому математический подход в подобных исследованиях возможен в качестве дополнительного по отношению к методологическим стандартам гуманитарного познания.
С. М. Илющенко (Бийск, БПГУ) в представленном докладе согласилась, что математическое моделирование позволяет по-новому взглянуть на многие социальные процессы. Однако необходимо определить границы его применимости. Такой областью знания, где нужно искать иные подходы, является гуманитарное знание, в частности – этика. Рационализация нравственных отношений осуществляется на теоретическом уровне, например, при создании моральных кодексов, требования которых задаются теоретиками морали, идеологами. Однако положения морального кодекса не могут выступать перечнем, суммой хаотично собранных норм, принципов. Это система. При этом в силу специфики морали предполагается свобода выбора, без чего нравственные отношения в принципе невозможны. Кодекс морали дает направление, установки, ориентируясь на которые человек свободно и самостоятельно принимает решения, опираясь на признаваемую систему ценностей.
В заключительной лекции А. В. Коротаева «Математическое моделирование развития Мир-Системы» было показано, что предельно простые математические модели могут описывать до 99,2–99,91% вариаций экономической, демографической, технологической и культурной макродинамики Мир-Системы на протяжении тысяч лет ее истории. Продемонстрировано, что наблюдавшийся вплоть до начала 1970-х гг. квадратично-гиперболический экономический рост в сочетании с гиперболическим демографическим ростом является результатом действия исключительно простого механизма – механизма нелинейной положительной обратной связи второго порядка, которая, как известно, генерирует именно гиперболический рост, известный также как «режим с обострением». В рассматриваемом случае эта нелинейная положительная обратная связь второго порядка выглядит следующим образом: технологический рост – рост потолка несущей способности Земли (емкости среды) – демографический рост – больше людей – больше потенциальных изобретателей – ускорение технологического роста – ускоренный рост несущей способности Земли – еще более быстрый демографический рост – ускоренный рост числа потенциальных изобретателей – еще более быстрый технологический рост – дальнейшее ускорение темпов роста несущей способности Земли. Показано, что в целом, для исторического развития Мир-Системы характерны достаточно строгие, крайне интересные и в высшей степени логичные количественные закономерности, выявление и удовлетворительное объяснение которых оказывается принципиально невозможным без математического моделирования соответствующих исторических макропроцессов (подробнее см.: Коротаев, Комарова, Халтурина 2007; Коротаев, Малков, Халтурина 2007).
* * *
Конференция по клиодинамике в Эликманаре позволила участникам соотнести различные позиции и подходы, показала весьма широкое разнообразие используемых моделей и концепций, послужила важной вехой в достаточно быстро продвигающемся фронте исследований в теоретической и математической истории, в общем развитии клиодинамического движения в России.
Библиография
Гринин Л. Е., Коротаев А. В. 2009. Социальная макроэволюция. Генезис и трансформации Мир-Системы. М.: ЛКИ/URSS.
Гринин Л. Е., Коротаев А. В., Малков С. Ю. 2008. Математические модели социально-демографических циклов и выхода из «мальтузианской ловушки»: некоторые возможные направления дальнейшего развития. Проблемы математической истории. Математическое моделирование исторических процессов / Ред. Г. Г. Малинецкий, А. В. Коротаев. М.: ЛКИ/URSS. С. 78–117.
Гринин Л. Е., Марков А. В., Коротаев А. В. 2008. Макроэволюция в живой природе и обществе. М.: ЛКИ/URSS.
Коротаев А. В. 2006а. Долгосрочная политико-демографическая динамика Египта: циклы и тенденции. М.: Восточная литература.
Коротаев А. В. 2006б. Периодизация истории Мир-Системы и математические макромодели социально-исторических процессов. История и Математика. Проблемы периодизации исторических макропроцессов / Ред. Л. Е. Гринин, А. В. Коротаев, С. Ю. Малков. М.: КомКнига/URSS. С. 116–167.
Коротаев А. В. 2007. Макродинамика урбанизации Мир-Системы: количественный анализ. История и Математика: Макроисторическая динамика общества и государства / Ред. С. Ю. Малков, Л. Е. Гринин, А. В. Коротаев. М.: КомКнига/URSS. С. 21–39.
Коротаев А. В., Комарова Н. Л., Халтурина Д. А. 2007. Законы истории. Вековые циклы и тысячелетние тренды. Демография, экономика, войны. М.: КомКнига/УРСС.
Коротаев А. В., Малков А. С., Халтурина Д. А. 2007. Законы истории: Математическое моделирование развития Мир-Системы. Демография, экономика, культура. М.: КомКнига/URSS.
Кульпин Э. С. 2008. Семипоколенные циклы русской истории. Проблемы математической истории. Основания, информационные ресурсы, анализ данных / Ред. Г. Г. Малинецкий, А. В. Коротаев. М.: URSS. С. 139–158.
Марков А. В., Коротаев А. В. 2007. Динамика разнообразия фанерозойских морских животных соответствует модели гиперболического роста. Журнал общей биологии 1: 1–12.
Марков А. В., Коротаев А. В. 2008. Гиперболический рост разнообразия морской и континентальной биот фанерозоя и эволюция сообществ. Журнал общей биологии 3: 175–194.
Марков А. В., Коротаев А. В. 2009. Гиперболический рост в живой природе и обществе. М.: URSS.
Нефедов С. А. 1999. Метод демографических циклов в изучении социально-экономической истории допромышленного общества. Автореферат диссертации… кандидата ист. наук. Екатеринбург: Уральский государственный университет.
Нефедов С. А. 2000. О законах истории и математических моделях. Известия Уральского государственного университета 15: 15–23. Нефедов С. А. 2001. Метод демографических циклов. Уральский исторический вестник 7: 93–107. Нефедов С. А. 2002a. Опыт моделирования демографического цикла. Информационный бюллетень ассоциации «История и компьютер» 29: 131–142. Нефедов С. А. 2002б. О теории демографических циклов. Экономическая история 8: 116–121. Нефедов С. А. 2003. Теория демографических циклов и социальная эволюция древних и средневековых обществ Востока. Восток 3: 5–22. Нефедов С. А. 2005. Демографически-структурный анализ социально-экономической истории России. Конец XV – начало XX века. Екатеринбург: Издательство УГГУ. Нефедов С. А. 2007. Концепция демографических циклов. Екатеринбург: Издательство УГГУ.Нефедов С. А., Турчин П. В. 2007. Опыт моделирования демографически-структурных циклов. История и Математика: макроисторическая динамика общества и государства / Ред. С. Ю. Малков, Л. Е. Гринин, А. В. Коротаев. М.: УРСС. С. 153–167. Панов А. Д. 2005. Сингулярная точка истории. Общественные науки и современность 1: 122–137.Панов А. Д. 2006. Сингулярность Дьяконова. История и Математика: проблемы периодизации исторических макропроцессов / Ред. Л. Е. Гринин, А. В. Коротаев, С. Ю. Малков. М.: КомКнига/URSS. С. 31–37. Розов Н. С. 2007. Теоретизация истории и роль математики. История и математика: Концептуальное пространство и направления поиска / Ред. П. В. Турчин, Л. Е. Гринин, С. Ю. Малков, А. В. Коротаев. М.: ЛКИ/URSS. С. 19–30.
Турчин П. В. 2007. Историческая динамика. На пути к теоретической истории. М.: ЛКИ/УРСС.
Цирель С. В. 2008. Историческое время и пути исторической эволюции. История и Математика: Модели и теории / Ред. С. Ю. Малков, Л. Е. Гринин, А. В. Коротаев. М.: ЛКИ/URSS. С. 246–278.
Komlos J., Nefedov S. 2002. A Compact Macromodel of Pre-Industrial Population Growth. Historical Methods 35: 92–94.
Korotayev A., Khaltourina D. 2006. Introduction to Social Macrodynamics: Secular Cycles and Millennial Trends in Africa. Moscow: KomKniga/URSS.
Korotayev A., Malkov A., Khaltourina D. 2006. Introduction to Social Macrodynamics: Secular Cycles and Millennial Trends. Moscow: KomKniga/URSS.
Nefedov S. A. 2004. A Model of Demographic Cycles in Traditional Societies: The Case of Ancient China. Social Evolution & History 3/1: 69–80.
Turchin P. 2003. Historical Dynamics: Why States Rise and Fall. Princeton, NJ: Princeton University Press.
Turchin P. 2005a. Dynamical Feedbacks between Population Growth and Sociopolitical Instability in Agrarian States. Structure and Dynamics 1.
Turchin P. 2005b. War and Peace and War: Life Cycles of Imperial Nations. New York, NY: Pi Press.
Turchin P., Korotayev А. 2006. Population Density and Warfare: A Reconsideration. Social Evolution & History 5/2: 121–158.
Turchin P., Nefedov S. 2009. Secular Cycles. Princeton, NJ: Princeton University Press.
| Просмотров: 4532 | Отправить на e-mail
Только зарегистрированные пользователи могут оставлять комментарии.
Пожалуйста зарегистрируйтесь или войдите в ваш аккаунт. |
